Проклятый

Только женщина способна изменить его. Женщины из плоти – они всегда имели власть над мужчинами, смягчая их, делая добрее, и он не исключение. Достаточно одной ночи чтобы неутолимая жажда убийства пошла на убыль, злоба отступила, открыв дорогу нежности. Сила и власть над стихиями никуда не денутся, но дух станет мягкотелым. И всё, что он делал после смерти Светланы, окажется бессмысленным. Светлана – единственная, кто его любила по настоящему. Если он остановится хоть на мгновение, то предаст её, предаст себя, предаст своих братьев.

Боги с радостью вдохнули силу в проклятье, которое он наложил на себя, думая, что он пойдёт на все, чтобы больше не умирали те, кого он любит, но не учли, что может, не раздумывая, выступить против самих богов.

Трава стелились, приятно щекоча лапы, прохладный воздух, пахнущий горной свежестью, охлаждал раскалённую долгим бегом грудь. Глаза жгли ночь, выхватывая из тьмы большие камни, неровности, способные сбить с ног или слишком смелые кусты, решившиеся преградить путь.

Проклятие – оно началось с Натальи, а значит ею и закончится. Интересно, сможет ли он убить эту девушку. У Бера похолодело в груди, когда он понял, что сможет. Сможет, не раздумывая, убить хоть женщину, хоть старика, хоть ребёнка. Едва они встанут у него на пути, как он убьет.

Лапы вынесли волка на огромную скалу, с которой открывался прекрасный вид на долину со стоящим в ней поселением. Не смотря на позднее время, многие окна горели, в ворота втягивался очередной караван.

Скоро через эти земли пройдут тысячи оборотней, чуть позже войско людей, тоже многотысячное. У Волчонка непоседливый характер, молодой князь, наверняка, привлёк множество свободолюбивых людей, которым поперёк горла догматы христианства и правление Владимира. И Бэр будет рисковать их жизнями, как бы не хотелось отдать только свою.

- Мыслишь смертный? – издевательски-насмешливый голос вывел оборотня из раздумий.

Серый вихрь появился на месте Бэра, не прошло и мгновения, как он в образе чудища стоял лицом к потревожившему его одиночество.

- Ну-ну, страшно. Очень. – Шестирукое, покрытое чешуйками вперемежку с шерстью и шипами, чудовище прошлось по скале и уселось на высокий камень. – Узнаёшь, смертный?

- Радогост, тебя и не узнать! Что ты здесь забыл?

- Твою жизнь. Прошлый раз я тебя немного не дорезал.