Проклятый

- Как убивать? – девушка в ужасе отшатнулась.- А ты чего ожидала? Жарких объятий под луной? Обойдёшься! У тебя ещё есть время одуматься, проваливай отсюда! Вернись домой и проси у мамки прощения. А чтоб тебя убедить, скажу что меня зовут Бэр. Я заклеймён славой предателя и татя нощного. – оборотень говорил, стараясь напугать дурочку, но сразу понял, что просчитался, назвав своё имя.- Великий Бэр! – девушка сияла таким восторгом, что было ясно – никакими силами её уже не прогнать.Бэр лишь с досадой сплюнул и вручил ей посох.

- Купи себе приличную одежду. Сразу предупреждаю, бери то, что можно носить долго, на красоту не заглядывайся. – жемчужинка перепрыгнула с руки оборотня в подставленные ладошки. – И никаких поблажек тебе не будет.- Согласна, на всё согласна! – девушка радостно бросилась выполнять приказ.- Эй, чудо, звать-то тебя как?- Оксана. – она повернулась и одарила оборотня самой чарующей улыбкой, какой он не видел за всю жизнь.Димитрий и Бэр дожидались Оксану в сёдлах коней. Не успели они заскучать, как девушка вернулась, облачённая в мужское платье. В просторной рубахе, штанах и сапогах, с волосами, перехваченными кожаным шнурком, она сильно напоминала поляницу, да и в седло запрыгнула с ловкостью степняка, который с младенчества не слезал с коня.- Прощай, кузнец, я найду похитителей твоей племянницы, на счёт неё самой,… постараюсь. – оборотень чуть тронул шею коня и тот рванул в карьер, Димтрий, искушённым взглядом рассматривавший их новую спутницу, пропустил девушку вперёд, а сам стал замыкать цепочку, любуясь ладной фигуркой. Оксана не выдержала молчания и, через пару вёрст, принялась засыпать оборотня вопросами:- А куда мы едем? А где ты познакомился с Димитрием? А что из рассказов о тебе – правда? А ты был влюблён? А ты был…? А ты знал…? А ты слышал…? А когда…? А где…?Оборотень, поначалу старавшийся отвечать на непрекращающиеся вопросы, на пятидесятом не выдержал:- Да уймись ты, наконец!!! Своей болтовнёй ты меня уморишь понадёжнее стрелы! Ты вообще, знаешь, что такое молчание?Девушка обиделась и пристала с расспросами к Димитрию. Тот, считавший себя терпеливее Бэра, взвыл уже на тридцатом, заткнул уши и посоветовал Оксане жевать, жевать, жевать, хоть что-нибудь, хоть весь день, только чтобы не было слышно её счастливого щебета. Девушка перестала расспрашивать и взялась за рассматривание посоха, что дал её Бэр. Но, похоже, делать что-либо молча она вообще не умела и принялась обсуждать резьбу сама с собой.