Проклятый

Послал бы волхва вместе с той деревней, остался бы дома – ничего бы с нею не случилось.

Эти новые волхвы слишком жестоки и вероломны, крак – здоровенное полено разлетелось надвое, топор вонзился в дубовую колоду до середины лезвия. Перед глазами стояла фигура в чёрном балахоне с капюшоном, крестом на шее и книгой с золотой обложкой в руках. – голова и рука полетели в сторону, тело бухнулось в противоположную, густая кровь упала в пыль, тут же взялась грязными шариками. Вот на колоде новое полено, а перед глазами – новый свя-щён-ник, так, кажется, они себя называют.

Бэр недоуменно остановился. Перед ним лежала куча исколотых дров и обломки топора, точнее лезвие с куском топорища, другой кусок он всё ещё судорожно сжимал в руках. Кое-где виднелись брызги крови, грудь оказалась мокрой и красной. Оборотень оглядел себя – вроде никаких ран, лапнул подбородок. Отнял руку – красная. Провёл языком по губе – так и есть, прокусил насквозь, а боли не чувствует. Странно.

Вернувшись в избу, достал настоявшиеся и подостывшие отвары, начал понемногу вливать жене в горло.

- Придётся кровью. – шепнул он, вспомнив больного парнишку. – прости дорогая, но придётся

Оборотень прокалил нож, вскрыл себе вену на основании большого пальца и приложил ладонь ко рту девушки.

- У меня слишком много жизни, возьми себе её часть, радость моя.

Светлана закашлялась, открыла глаза. Распробовав вкус, принялась отплёвываться:

- Как ты мог?! Когда ты недавно порезался, я зализала ранку. В меня попало всего несколько капель твоей крови. Но вчера, когда пришли эти негодяи, я, не понимая что делаю, убила пятерых отличных воинов крохотным кинжалом! Несколько капель превратили меня в убийцу!

А теперь? Сколько я выпила?! А-а-а! – девушка разразилась рыданиями. Кровь оборотня, ударившая было в голову, разошлась по телу и истерика прекратилась, перейдя в безудержный плач.

Плакала она долго. Солнце давно уже окрасило верхушки деревьев в алые цвета, скрылось за виднокраем, только что загорелась последняя звезда и небо блистало россыпью переливающихся точек, верно капельки росы на лугу в солнечных лучах – всё это его мозг замечал без осмысления, смотрел, словно со стороны, как будто на его жизнь это не влияет.