Проклятый

– он протянул ребёнку только вчера законченного деревянного медведя. – Он будет хранить тебя. Медведи – самые мудрые жители леса, они не допустят страданий ребёнка.

- Я не ребёнок, я совсем скоро вырасту и стану воином, как ты.

- Конечно вырастешь. Вырастешь и станешь, возьми мой кинжал, Ян Усмович, он тебе пригодится в первое время.

Иссушенные болезнью пальцы вцепились в резную рукоять. – Спасибо, можно мне принять чарку из твоих рук?

- Только чарку кваса. – Бэр протянул руку, чтобы взять ковш, но зацепился за сучок, торчащий из стены, несколько капель крови упали в питьё.

Он поморщился, но ковш всё-таки дал мальчику. – Пей. А мне пора. – Оборотень коснулся губами лба ребёнка. – Выздоравливай.

Выходя из избы, он едва сдерживал рычание – ещё ничего, когда жизнь уходит из тела мгновенно, с ударом секиры или меча, но видеть как она медленно угасает, словно догорающая лучина – этого его очерствевшая душа не могла вынести.

А потом паренёк неожиданно пошёл на поправку и уже через неделю бегал с остальными ребятишками, хвастая подаренным кинжалом.

Как не пытался Бэр объяснить, что он здесь не при чём, его начали считать целителем, и больших трудов стоило отвадить от дома страждущих.

И теперь его отец даёт коня.

- Извини, но коня только вспахать. Скоро мои кобылы ожеребятся, тогда возьмёшь любого жеребчика.

Бэр поблагодарил и, не долго думая, впряг коня. Свистнул и принялся вспоминать забытый навык. Пласты отваливались ровные, соха шла легко, не цеплялась за корешки и камни.

После полудня, он прицепил вместо плуга борону и снова погнал коня по полю. Следом шла Светлана и сыпала зерно. Оборотень тихонько запел, чего никогда с ним не случалось, но запел очень тихо, чтоб никто не услышал: голоса боги не дали. К вечеру он засеяли всё поле.

- Взрыхлил всё же с конём. – улыбнулась жена. – Молодец. Всё поле за день, ты заслужил поцелуй.

- Только поцелуй? – оскалился в улыбке оборотень. – Чтобы урожай был хорошим… – они, покрывая друг друга поцелуями, опустились в пашню.

Всходящая пшеница покрыла поле зелёным ковром, словно маленькие мечи, всходы вспарывали почву и выбирались на свет. Сегодня можно и поохотиться. Но уйти он не успел – на пороге оказался старший волхв.

- Чего тебе старейший?

- Бэр, ранним утром к нам прискакал гонец из Луговки.

- Это та, что в трёх днях пути?

- Двух, если скакать быстро. Так вот у них беда.

- А мне какое дело?

- Только не начинай, что ты своё отвоевал. Там дело посерьёзнее.