Становление друида 2

Я был готов к крику, к истерике, к отстаиванию своей свободы и борьбы за право решать свою судьбу, но к такому я точно готов не был. Глаза предательски защипало из-за мелких солёных брызг, которые ветер невесть как донёс до середины скалы и швырнул мне в глаза. И на щеки попал.

Я прочистил горло, чтобы не сорваться на несерьезный писк.

— Главное, старушке своей ничего не говори. А как вернусь, сам расскажу, как это было. И ты послушаешь, и дочки твои.

Старик лишь потрепал меня по отросшим до плеч волосам, и отступив в сторону от ведущей вниз тропы, присел на выступающий камень.

— Тут посижу, подожду тебя. Лицедей из меня никудышный: старая моя и по лицу всё узнает, так что не буду её тревожить.

Уходя, я чувствовал странное тепло в груди. Кажется, в глубине воспоминаний, где я закопал память об отце, было точно такое же чувство: именно это тепло я ощущал, смотря на своего почившего старика, которого очень любил.

В ночи мало кто смотрит на море, так что на этот раз я не жалел весел.

Уключины скрипели, когда я выдохом откидывался назад, напрягая мышцы спины.

Ветер, верный друг, свистел в ушах, холодил голые плечи и спину. Одежду я снял на берегу: не хотелось впопыхах раздеваться в лодке. Прыгать за борт в одежде тоже не хотелось: во-первых, та будет сковывать движения в воде, а во-вторых, наверняка обзаведётся рваными полосами, которые напугают старушку. Мешочек с бомбами поместил на пояс.

Скальный утес в этом месте выпирал далеко в море.

Строго говоря, это место даже гротом сложно назвать: скорее, подводная пещера с нависающим каменным козырьком. Очень широкая и глубокая пещера.

Надеюсь, монстр наел себе на ядро души. Я специально выспрашивал о водных чудищах, перемещаясь по берегу. В море аномальная зона, но туда я точно не полезу — не настолько я глуп. Это в знакомой пустыне можно идти в центр, покуда хватает сил, а в море мои воздушные удары только чаек подбивать способны.

Именно поэтому я взял с собой бомбы, которые работают даже в воде. Рыбу они не глушат, но это даже хорошо — значит, и адепта не контузят. Наверное. Я все-же покрепче обычной рыбы.

Я доплыл до грота, во все глаза рассматривая водную гладь через энергетическое зрение, но пока ничего живого и крупного в пределах видимости не заметил. Правда, этот предел пока ограничивается шестьюдесятью метрами: дальше в мешанине красок ничего не разглядеть.