Город масок

— Что, если враги воспользуются масками неприкосновенных, чтобы проникнуть в Мемфис?

— Такая мысль может прийти в голову только арабам или франкам, но никак не египтянину, и уж тем более не рыцарям Сетха.

— Неужели они настолько глупы?

— Вовсе нет, — едва заметно улыбнулся грек, — дело в том, что, надев маску, они предадут своего господина.

Критий провел Мала в тот зал, где они недавно пировали по приглашению цариц Мемфиса. Гатара сидела на троне. Сейт-Акх стоял рядом и смотрел в окно. Мал приветствовал их поклоном.

Гатара велела слуге в маске собаки принести еду и напитки. Тот бросился выполнять ее указание. И только когда к обеду все было готово, она расположилась на одной из подушек и пригласила Мала присоединиться к ней.

Слуга наполнил сосуды красным вином. Гатара первой осушила кубок. Жрец наблюдал за ними, ни о чем не спрашивая. Мал быстро захмелел и перестал смущаться неряшливого вида. Гатара заговорила после того, как гости утолили голод и жажду.

— Какие вести ты принес нам, рыцарь?

«Вместо вести о мире тот, кто вошел в обитель, несет весть о войне» — с горечью подумал принц.

Вслух он произнес:

— Упуат и Кебхут, вступившие в союз с Осирисом, предупредили меня о том, о чем вы уже осведомлены. Сетх и его дикие орды идут на Мемфис. Они собираются разрушить город до основания.

Мал рассказал, как дети Анубиса просили заключить союз с Осирисом против Сетха, что они не в силах продлить перемирие между богами и не возглавят оборону Мемфиса, и о том, как стая приспешников Сетха пыталась переманить его на свою сторону.

Гатара слушала с обычным для нее спокойствием. Жрец также не выказывал ни любопытства, ни удивления. Мал догадывался, что тот не задает лишних вопросов, будучи убежден, что человек входит в пирамиды не иначе как по воле богов. Принц попытался объяснить ему и Гатаре, что раздоры между Сетхом и Осирисом есть не что иное, как непримиримая борьба рассудочного начала с животным, и ведется она не только между богами, но и в людских душах. Сетх стремится разрушить Мемфис, потому что человек пренебрегает простой жизнью в угоду собственному рассудку.

А тот хоть и высвобождается из-под влияния животного начала, но взамен превращается в раба. Человек сосредотачивается лишь на себе самом и пускается в бесконечную погоню за славой и богатством. Он купается в роскоши, окружая себя ненужными вещами, рядясь в дорогие одежды и наслаждаясь изысканными блюдами. Когда его душу начинает разъедать лень, животное начало восстает.