Три сестры

Тогда в два часа, когда уже наступило самое пекло, я вышел из дома, решив расспросить местных жителей, которые наверняка должны это знать.

Первым делом я заглянул в кафе Марка и Ио, но они были не в курсе. Как владельцев заведения их волновало только то, что из-за Маха Бучи сегодня запрещено продавать алкоголь, однако ответ я получил достаточно скоро. В лавке-мастерской, где местные художники расписывают красками футболки, создавая незатейливые рисунки, пожилая женщина рассказала, что служба начнётся в пять часов в самом ближнем от нас месте рядом с Натоном.

Поблагодарив её, я на всякий случай проверил эту информацию у другой женщины, вернулся домой, а уже без пятнадцати пять очутился на достаточно большой территории этого комплекса. Там, у одного из самых маленьких храмов уже собрались, в ожидании, люди. Их было немного – в основном женщины, человек пять молодых мужчин и влюблённая пара.

Когда монахи сказали, что можно заходить, одна бабушка, увидев, что я пришёл с пустыми руками, протянула мне букетик со свечой, ароматическими палочками и красно-жёлтыми цветами, обрамлёнными широкими листьями, похожими на ландыши.

– Вам надо? – поинтересовалась она.

– Ой, спасибо! – обрадовался я, взяв предложенный атрибут праздника.

Мы сняли обувь и, поднявшись по ступеням, прошли в достаточно небольшое помещение, центральную часть которого занимал подиум, где стояли ритуальные предметы, назначения которых я не знал, и сидели монахи. За ними находился алтарь, а пространство для посетителей располагалось по периметру форме буквы «П».

Все расселись на пол вдоль стен. У многих были с собой тексты молитв, а остальные могли взять здесь же подшитые брошюры с распечаткой. Мне в этом смысла не было, тем более тайскими буквами была записана только транскрипция, а сам язык службы, как я позже выяснил, представлял собой буддийскую лексику палийского канона – даже на слух он сильно отличался от ставшего мне уже привычным говора тайцев.

В храме нас было всего человек тридцать пять, среди них несколько детей и я – единственный фаранг, но моему присутствию никто тут не удивлялся.

Кроме одного из монахов, который с любопытством рассмотрел меня, когда я поздоровался с ним на входе.

Здесь царила исполненная уюта домашняя атмосфера, час службы пролетел совершенно незаметно, а потом все вышли на квадратную, огороженную перилами галерею у стен храма и зажгли свечи и палочки на своих букетах.