Три сестры

Поэтому можно было расслабиться, выпить вина и попытаться сохранить в своей эмоциональной матрице ощущение спокойствия этого времени суток. Запомнить навсегда, чтобы потом доставать его ранним зимнем утром, когда ты будешь ехать в переполненном метро на работу.

– А почему ты всё время говоришь «мы»? – поинтересовался я у Нади.

– Потому что нас трое, и мы делаем одно дело.

– Какое дело?

– Нашу общую Работу.

Мне сразу почему-то вдруг вспомнилось понятие «Великая Работа» или «Великое Деланье», которым средневековые алхимики называли процесс получения философского камня.

– Так вы всё-таки кто, художники или алхимики? Это искусство, мистика или наука?

– И то и другое. Наука, правда, в самой меньшей степени. Мы не учёные, а наблюдатели и творцы. Я – здесь, Вера на Тао, а Люба, наша самая младшая сестра – на Пангане.

… И тут я, кажется, начал осознавать, пускай ещё очень смутно, что здесь, на острове, я оказался в эпицентре истории, которая непрерывно текла всё это время где-то рядом, как неизвестный мне до вчерашнего дня водопад за привычным перекрёстком.

– О-о, так вы – три сестры Вера, Надежда и Любовь! Это так… символично!

Надя посмотрела мне прямо в глаза.

– Да, и на Тао ты встретишься с Верой, только будь с ней поосторожнее.

– Она опасна?

– Просто ты можешь в неё влюбиться.

– Ты меня заинтриговала, – попытался иронизировать я, но Надя слегка нахмурилась.

– И когда ты собираешься? – по-деловому серьёзно спросила она.

– Ну, сейчас выпью в выходные, а потом потрачу несколько дней, чтобы прийти в хорошую форму – Тао ведь горный остров, хочется полазить там по бухтам… Вот тогда и стартую.

– Давай уточним, – Надя достала из рюкзака телефон и открыла в нём календарь, – Завтра у нас суббота, последний день зимы, а четвёртого, в среду будет Маха Буча.

– Тогда я в четверг сразу после неё и отправлюсь.

– Хорошо.

А потом мы снова выпили, Надя воды, а я свой коктейль, и замолчали, потому что именно в этот момент солнечный шар наклонился к самой линии горизонта.

Никакой мешающей наблюдению дымки в тот вечер не было, поэтому выглядел он не однородным, а многослойным, как с фотографии в моём старом учебнике по астрономии.