Пробоина 5: Чёрная Луна

Потом я краем уха слышал, что, по данным разведки, именно здесь капиты впервые применили «невероятно мощного псионика». Этот менталист смог заглушить не только интуицию таких молодых псиоников, как мы с Гариком, но даже обманул умников в штабе.

Кстати, я не припомню, чтобы потом были такие глобальные воздействия. Но именно здесь, в Африке, капиты продемонстрировали мощь своей псионики, направленной на обман всей вражеской армии.

Даже наша верхушка потом не сможет толком рассказать, почему армия попёрлась атаковать богом забытую базу в Сахаре.

У меня округлились глаза, и я вспомнил разговор с духами Рюревских. А может ли быть такое, что здесь и сейчас капитам кто-то демонстрирует возможности этой магии артефактов? Показали товар лицом, так сказать, и сразу выкрутили на максимум.

Псовая луна, это ведь реально так!

Я стиснул пальцы, сжав любимый «свисток» до скрипа. Мигнуло предупреждение от умного костюма, он не видел смысла разрушать чрезмерным усилием приклад собственного оружия.

– Я бар один знаю в Самаре. Ты был там? Девки – огонь, – рука в кевларовой перчатке показала палец, – Я надеюсь, ты ещё хомут-то не повесил на себя?

О, это был мой любимый момент:

– А ты что же, «белочке» изменяешь?! – я показал на винтовку.

– Ха-ха-ха, как смешно, – скривился Гарик, а потом всё же любовно погладил оружие, – Она одна у меня такая. Всегда готовая, сразу ложится в руки, и в смазке уже…

Я улыбнулся.

– Дружище, прости, – искренне сказал я, а потом, вытащив пистолет из набедренного отсека, навёл его на голову Гарика.

Взревела сирена, искусственный интеллект сразу взвёл насильно предохранители на всём оружии на борту. Но мы же псионики, и у нас всегда есть привилегии.

– Мы – Легион! – лицо друга, которого я буду знать всего неделю и буду помнить всю жизнь, исказилось от злости.

Все десантники хором крикнули вокруг:

– Легион!

– Да был я у вас, – проворчал я, – Кормят плохо.

Через мгновение я понял, что воспоминание, как моя пуля прошибает стекло шлема Гарика, может остаться со мной на всю жизнь. Но проснулся я за мгновение до того, как палец нажал на спуск…

***

– О-о-о, – омут боли никуда не делся.

Где-то на задворках разума дымились остатки сознания бывшего хозяина.