Чемпион. Второй пояс

Может, это был второй брат, тот что любит травить байки?

Я тряхнул головой и усмехнулся.

Неважно. Седьмой брат следует всем советам, кто бы их ни дал. Первый брат, третий брат, Страж или глава секты с коротким и неславным прошлым.

Да и сама Рейка наверняка изменилась за то время, что я её не видел. Раньше она не знала, каким большим может быть мир, не знала, что мечта о победе над четвёртым братом это не предел мечтаний. Теперь она уже два года, как ученик не самой слабой фракции Второго пояса. Талант. Пусть не такой яркий, как какой-нибудь Ярим или Тола, но талант, ради поддержки которого Орден скупиться не будет.

По-прежнему ли она так строга к сбору трофеев? Мне бы хотелось верить, что хоть в этом она не изменилась.

Мешая воспоминаниям и мыслям, из-под ряски вырвалось стремительное гибкое тело. Тело действовало само. Я вскинул руку, и ядовитые зубы змеи сомкнулись на непробиваемой скорлупе наруча. Отчётливо скрежетнуло, словно зубы тоже были из металла. Спустя миг я отшвырнул тварь на несколько шагов от себя.

На мгновение задумался, как защититься от тех, кто считает, будто я им по зубам.

Повесить вокруг себя Указ, как я давно умею или же окружить себя стихией, раз я теперь Предводитель?

Ответ очевиден. Не я ли недавно переживал, что не успеваю тренировать всё, чем овладел?

Я выплеснул из себя стихию, обратив её туманом, который наполнил воздух вокруг меня, просочился даже в жижу, по которой я брёл, расплылся вокруг меня на десять шагов, окружая незримым ядом.

Дальше я шёл, заставив себя отбросить воспоминания о Рейке, сосредоточился на том, что мне нужно здесь и сейчас.

Оружие явно было некачественным, кто знает, сколько людей платили за качество у того кузнеца и погибали в схватке?

Но всё же я отбросил в сторону эту мысль. Это было слишком мелочно. Так можно докатиться и до того, что бегать наказывать за невкусную или холодную еду, которую мне подали в какой-то забегаловке у дороги.

Пока я предавался спорам сам с собой и мысленным полётам на мече, облако стихийного яда действовало, оставляя за мной полосу смерти: всплывали дохлые лягушки, пиявки начинали биться в толще ила, вял тростник и скручивались листья белокрыльника.

Больше того, даже вот такой негустой туман то и дело проявлял странные свойства моей стихии.