Последний конунг (Начертатель-3)

Кивнув сторожившему монаха хускарлу, я отпустил его и зашел внутрь.

Велстан молился перед символом спирали. Услышав меня, он не обернулся -сперва закончил молитву и лишь затем выпрямился.

— Я предполагал, что ты придешь, начертатель. Правда, ожидал тебя пораньше.

Я улыбнулся.

— Мне тоже потребовалось время, чтобы прийти в себя.

— Я за тебя молился. Рад, что бог внял моим мольбам.

— Зачем? — удивился я.

— Затем, что ты не плохой человек, пусть и пока что блуждаешь во мраке своих верований. Но моя вера учит ценить каждого.

— Что ж, прими мою благодарность, отец Велстан. Я пришел по делу.

— Конечно, — кротко улыбнулся монах. — Иначе зачем бы я тебе понадобился. Что ты хочешь знать?

Я прошел вглубь его небольшой комнатки и уселся на лавке. Велстан расположился на кровати напротив меня.

— Расскажи мне все, что знаешь об Эдельхуне Лумлендском, — уставившись на бледного церковника, проговорил я.

Монах растерянно оглянулся по сторонам.

— Даже не знаю, с чего начать, начертатель…

— С самого начала.

Я протянул ему чашу с горячим отваром.

— Там нет никакого колдовства, — пообещал я. — Только целебные травы и горячая вода. Начертатели, знаешь ли, умеют не только руны рисовать.

— Да, я уже понял, что и головы рубить вы мастера, — преодолев сомнения, Велстан все же принял пойло из моих рук. — Я уже рассказывал вашему вождю Скегги об Эдельхуне. Не знаю, что еще можно добавить…

Эта медлительность, свойственная почти всем эглинским церковникам, начала понемногу выводить меня из себя.

— Давай я поставлю вопрос иначе, — я подался вперед и уставился на Велстана испытующим взглядом. — Мне нужно знать об Эдельхуне все, что возможно. Какая у него семья, как он воспитывался, как жил и живет, во что верит… Все - это значит все. Любая мелочь будет ценна.

— Но зачем вам это?

— Затем, что я хочу понять, как Эдельхун мыслит. И предположить, что он будет делать дальше.

Отец Велстан понимающе кивнул. Мне показалось, что на миг на его лице даже промелькнула печальная улыбка.

— Я ведь могу наговорить чего угодно, насочинять множество небылиц… Почему ты готов мне поверить, начертатель?

— Пусть ты и эглин, монах, и веруешь в своего вечно мертвого и вечно живого бога, но я знаю, что ты не дерьмо, — ответил я. — И знаю, что ты любил Беору.