Хранители. Дары небесные

Она осторожно вошла в комнату мадам Спок. Старушка одиноко сидела у окна в деревянном кресле. Ее глаза смотрели вдаль, дальше окна, в неизведанное. Морщинистое лицо застыло, словно у фарфоровой куклы, руки сложенные на коленях сжимали старый альбом. Казалось, что даже само время остановилось в этой комнате. Давящая тишина редко прерывалась звуками с коридора и соседних комнат. Девушка осторожно подошла к старушке и села перед ней на ковер. Она слегка прикоснулась к рукам пожилой женщины, никакой реакции не последовало.

Джил продолжила молча сидеть. Так прошло около десяти минут, как старушка внезапно заговорила:

– Это все, что осталось… Ах, мой Бен. Зачем же он оставил меня?

Джилинда смутно припомнила печальное событие, произошедшее за пару месяцев до того, как их отправили к наставникам:

– Мне очень жаль, Анна…

– Ты единственная, – едва дыша прохрипела она, слезы подступали все ближе и голос стал дрожащим словно осенний лист на ветру, – кто не сел на его кресло. Это всё, что осталось… Все садятся в него, но это же кресло Бена, он всегда там сидел!

– Дорогая Анна, – голос Джил звучал мягко, будто она говорила с маленьким ребенком, – я понимаю вашу утрату.

Нора сказала, что вы не хотите принимать лекарства.

– Бен, я хочу к нему… зачем Господь забрал его?

– Создатель не выбирает кому и когда уходить. Никто не выбирает.

Старушка повернулась лицом к старому зеленому креслу с деревянными подлокотниками, что стояло рядом. Перед ее взором всплыло воспоминание, столь реальное, что потухшие глаза вновь засияли.

Она видела веселого старика, попивавшего чай из фарфоровой чашечки, что-то весело рассказывая. Потом образ растворился дымкой, и вновь перед старушкой предстало пустое кресло.

– Это кресло Бен купил на свои первые деньги. Он берег его и часто чинил… Я много раз уговаривала купить Бена новое более мягкое и удобное. Даже тогда, когда у нас были хорошие деньги. Но даже сюда он притащил его. Это задрипанное старое кресло…Бена не стало, теперь и это кресло у меня хотят забрать.

Пусть лучше я уйду раньше…

– Не переживайте, мадам Спок, я поговорю с мистером Чами, чтобы ваше кресло никто не трогал. Однако я бы хотела, чтобы и вы больше так не говорили.

Старушка вопросительно посмотрела в лазурные глаза девушки.

– Бен не хотел бы этого. Вы должны жить достойно. Ваша скорбь, она никуда не денется. Боль, что вы испытываете со временем может быть утихнет, а может и нет. Однако это вовсе не означает, что теперь вы должны лишать себя жизни.