Последний Романов: Том I и Том II

– Считаю, что триста тысяч из получаемых мною шести миллионов будут достойной платой за ваши труды.

- Николай Васильевич, мне, согласно контракту, должен достаться лишь один процент от общей суммы, - слегка замялся адвокат.

- Контракт не запрещает мне вас премировать по своему желанию! Вы хорошо подготовились и предоставили судьям доказательства того, что адвокат наших соперников оболгал меня при всех. Вы заслужили свои деньги.

Шварц выглядел довольным, оно и понятно. Всегда приятно, когда твою работу оценивают по достоинству.

Я мелком глянул на судей, что уже покидали свои места. Разумовский и Воронцов выглядели спокойно, словно ничего особенного и не происходит. А вот Пожарский сам глянул на меня и кивнул. Я кивнул в ответ. Вот теперь можно быть полностью уверенным, что со стариком можно попробовать работать вместе. Осталось лишь определиться какое совместное дело ему предложить.

Мы с Яковом направились на выход. Определённо придётся в коридорах Дворца Справедливости перекинуться парой фразой с теми, кто захочет поздравить меня с победой.

Но, как это всегда бывает, всё пошло не по плану.

- Довольствуйся этой победой пока можешь, щенок, - сказал мне Трубецкой, когда мы проходили мимо стола, где сидела эта троица со своим адвокатом. – Ты всего лишь мелкая козявка, которую может раздавить кто угодно! Твой отец сдох как вонючая псина и тебя ждёт та же участь.

Тут я аж запнулся и остановился, повернув голову к этому уроду.

Не то чтобы меня мгновенно обуял гнев, но эта же гнида прилюдно оскорбила меня и посмела сказать что-то про отца Николая. Насколько я знаю, пускай Коля и был не в восторге от решения своего бати остаться со своей семьёй, но обоих родителей он любил. И теперь вот этот граф, чей род уже на протяжении двух веков теряет остатки былого величия и силы, смеет говорить мне в лицо нечто подобное?

Коля, у меня перед тобой есть должок.

- Граф Трубецкой, вы только что оскорбили меня в стенах дворянского трибунала при массе свидетелей, - заговорил я, повернувшись к графу. – Не сумев принять поражение на заседании дворянского трибунала вы решили опуститься до оскорблений порочащих мою честь и память о моём отце.