Вторжение в Мидгарт

Ирмин-конунг устало побрел к лодке, которая плавно покачивалась на воде. Рана в боку ныла и кровоточила, а мышцы рук побаливали от усталости.

Он погреб от острова. Холодный ветер приятно обвевал разгоряченное лицо и саднящие порезы на теле. Когда лодка приблизилась к берегу, Сигурд, Хродгар и еще несколько воинов вступили в воду, чтобы помочь выбраться раненному вождю.

Дружина радостно обнимала своего князя, поздравляя с победой. Сиггейрер подошел к Вульфу и обратился с улыбкой:

— Я счастлив, что ты выжил.

— Благодарю, — ответил Вульф, держась рукой за рану, и добавил: — Если кто-нибудь сейчас не перевяжет меня, то дар Великого окажется напрасным.

Один из гаутских воинов подошел к ильвингу с длинном лоскутом ткани, который отодрал от своей рубахи. Пока он перевязывал Вульфа, Сигрун шагнула к своему жениху и сказала:

— Молодец! Ты показал себя достойным моей руки.

— Счастлив угодить, — буркнул Вульф, раздраженный надменностью девушки и холодным взором ее прозрачных глаз.

— Но тебя ждет еще одно испытание, — сказала она, и в ее голосе Вульф расслышал злорадство.

Сигрун указала тонким пальцем вправо; там выстраивались в боевой порядок херулийцы, вернувшиеся с противоположного берега.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Херулийцы встали на расстоянии пятисот локтей, ощетинившись оружием. Один из них выступил вперед и крикнул:

— Готовьтесь к бою, ильвинги!

Вульф угрюмо рассматривал неровные ряды херулийцев и думал о том, как одолеть противника, превосходящего числом в три раза.

Херулийский воевода тем временем продолжал орать:

— Сиггейрер, если не желаешь нарушить данного тобой слова, уведи своих людей домой и жди нас. Если ты все еще хочешь мира, я сватаю твою дочь для Храбанахельма, брата Старкада! Готовь приданное, Сиггейрер!

Херулиец расхохотался и пошел вперед, отряд двинулся за ним.

Хотя они были еще далеко, Вульфу казалось, что он видит в их глазах жажду крови и ликование стервятников, уверенных в том, что добыча ранена, измотана и не окажет никакого сопротивления, когда их жадные клювы вонзятся в ее обессилившую плоть.

Вульф с надеждой посмотрел на Сиггейрера, но на лице гаута застыло выражение нерешительности и сомнения. Он переводил взгляд с херулийцев на северян и обратно, размышляя о том, что предпринять. Сигрун подошла к отцу и что-то шепнула ему на ухо.