Клод. Свободный наемник

Но ты-то, мальчик, садись давай, ешь. Мы ребёночку позже потом отнесем.

Уговаривать Клода не пришлось, заняв свое место за столом, он положил себе в тарелку предложенного угощения и с аппетитом съел, как бы он не хотел этого признавать, но он устал. Устал физически и морально, а здесь, в тесной комнатке в обществе пожилого хозяина, он отдыхал и телом, и душой. Еда была простой, горячей и вкусной. Так что парень съел все до последней крошки, но хлеб брать постеснялся, отломив пол ломтя, ровно столько, чтоб не оскорбить старика отказом, ведь ему предложили самое дорогое.

- Спасибо, за угощение. Только, ты так и не закончил о том, что всех жителей так напугало? - вернулся к прерванной беседе наемник, когда они с Андреном убрали со стола.

- А... ты про это. Печальные времена для Пермита настали, мы ведь такой напасти раньше и не знали вовсе. Ты ведь заметил запах, окутывающий улицы нашего городка.

- Да, запах жженой плоти.

- Вот видишь. Это люди от отчаянья, своих погибших близких огню придают, земля-матушка больше тела не хранит.

- То есть? - уточнил витиеватую речь деда, Клод, у него начали закрадываться смутные подозрения возникшей в Пермите проблемы, но он хотел убедиться.

- Завелось тут у нас одно несчастье и так хорошо, что вы с дружками к нам заехали, а то ведь совсем мочи не стало. Ходит тут по ночам стонет и мёртвых поедает, уже пол кладбища разорил, ирод, а кому хочется, чтоб его родным какая-то тварь поживилась, вот и жгут.

- Падший это.

- Не ведаю, но жутко не приятная нечисть.

Падшими - назывались монстры, предпочитающие из всей еды – падаль. На людей они нападали редко, но очень любили селиться возле их домов, а точнее на кладбище, где выкапывали себе нору и жили там до тех пор, пока не перекапывали все могилы. Считалось, что когда-то падшие были людьми, но после той страшной войны не брезговавшие мертвечиной человеческой плоти. Их возможно и можно было понять, голод и не такое с людьми творил, но "лучевая болезнь" и на них повлияла по-своему.

Так как сейчас людей они напоминали лишь издали. Деформировавшийся череп, приобрел огромную пасть с широкими острыми, как бритва, зубами, чтоб легче разрывать тело жертв, а глаза напротив стали еле приметными бусинами под нависающими над ними надбровными дугами, нос же напротив, прилип к лицу, открыв миру объёмные ноздри, улавливавшие запахи на многие метры вокруг.