Временщик 4

Если тронуть горячую плиту, можно обжечься. Если взять за лезвие нож — порезаться. Все предельно просто. Тех, кому вовремя не указали правила игры, учит жизнь. Обычно жестко, не сюсюкаясь и не церемонясь. Рано или поздно. Но всегда.

Конечно, спасение ортодоксальных воров, чтущих Кодекс, не могло всем понравиться. Редко бывает, что при резком успехе одной из сторон в уже занятой нише все остаются довольными. А учитывая, что мы немножко, самую малость, подставили «Кинжальщиков», повод сильно не любить меня у однорогого был.

Однако умирать и тем самым «восстанавливать историческую справедливость» я не собирался. Впрочем, и прощупывать возможности Древовида тоже. Потому я просто поднял плазмоган и нажал спусковой крючок. Кабирид к тому времени совсем потемнел, точно как испортившийся сухофрукт. Он почти растворился в окружающей мгле, но короткая вспышка от оружия вернула его в зону видимости. Однорогого смело выстрелом, как легонькую веточку под порывом смерча.

Навык Стрельбы повышен до тридцать первого уровня.

Так, это все здорово, а где «Вы убили Игрока, получите и распишитесь»? Интерфейс сломался, что ли? Я медленно пошел вперед, сжимая рукоять меча. Плазмоган гудел, остывая, его пришлось убрать. Ну, что там с Древовидом?

Лежал, как тот тополь на плющихе. Ничего страшного, я особой сентиментальностью не обладаю, да и добивать противника не впервой. Жалко, топора нет, раз тут надо порубить товарища на дрова.

Я примерно прикинул место, где должно быть сердце, и всадил туда клинок. Так! Это мне нравилось все меньше. Мало того что меч вошел с большим трудом, так обратно его выдернуть не получилось. А однорогий и не торопился помирать. Напротив, открыл глаза, словно горящие адским пламенем, и с глухим треском медленно потянул ко мне руку.

Все, что удалось сделать напоследок, — бессильно дернуть Грам на себя пару раз и следом отпустить рукоять. Клинок остался в поднимающемся теле Древовида. Я запоздало вспомнил, что у меня есть еще один козырь.

∞

Дьявол! Однорогий открыл глаза. Я с сожалением потянул меч на себя, хотя знал, что это бесполезно. Отошел на несколько шагов, глядя, как одеревеневший кабирид тяжело поднимается на ноги.