Князь крови. Том 2

— Могу предложить, Домейн Санта Дюк Гран Гренаш, — он покосился на меня и добавил, — регион происхождения — Жигондас. Год урожая две тысячи седьмой.

— Отлично, это будет в самый раз.

— Благодарю вас, госпожа, господин, — он отвесил легкий поклон.

Мы остались вдвоем.

Хотя это было громко сказано — вокруг за столами тоже сидели люди. Буквально в трех метрах очень пожилая пара очень сосредоточенно пережевывала заказанные стейки, чуть дальше толстый мужчина и высокая блондинка, которую я словно бы уже видел, молча цедили вино.

Практически каждый стол был занят и мне пришлось приложить всё своё обаяние, чтобы выбить нам место. И посветить клановым знаком, естественно.

Только когда я это делал, то не думал, что будет настолько непривычно и неуютно.

— Ты хорошо разбираешься во всем этом, — развел я руками.

Настя слегка покраснела.

— Не то чтобы очень. Когда мы жили у дяди Питирима, то в основном я занималась кухней. Приемы у нас бывали нечасто, но пришлось потратить некоторое время, чтобы начать более или менее ориентироваться в блюдах и винах, благо в библиотеке были книги на эту тему.

— И всё же. Я, например, едва понимал, что тут за блюдо, — понизив голос ответил я, — честно говоря, я даже не уверен, что именно мне принесут. Надеюсь, оно не будет шевелиться.

— Нет, конечно. Буррата — это сыр, — пояснила Настя, хихикнув. — Но ты справился достойно, я бы ни за что не догадалась, что ты не знаешь, что заказал.

— Уверенный вид, ага, — кивнул я, сделав серьезное лицо.

Она легко засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Если честно, Влад, то я тебя не узнаю. Ты очень изменился со времен нашего детства.

— В каком плане?

Настя прикусила губу, размышляя, потом осторожно ответила:

— Ты стал взрослее, но не только. Влад, которого я помню, всегда сомневался во всем, был таким неуверенным. Знаешь, из тех младших детей, которым достается всё внимание родителей и они становятся слишком нерешительными.

— Мы были детьми, — резонно заметил я.

— Да, конечно, но... у тебя даже взгляд другой теперь. Ты всегда действуешь так, как будто знаешь все наперед, ничего не боишься, но в глазах у тебя есть какая-то усталость. Будто бы ты живешь намного дольше, чем на самом деле.

— Ну, я много всего пережил. В Амстердаме было непросто временами, отец со мной практически не общался, так что я был сам по себе. Пришлось выковать в себе стержень.

— И всё-таки, — продолжила она, — я рада, что ты пригласил меня.