Князь крови. Том 2

Третьим туда направили следователя-одиночку, военного полицейского с огромным стажем, специалиста по преступлениям, связанным с культами. Угадаете, что с ним случилось?

— Погиб?

— Хуже. Через две недели он подал в отставку и уехал в Дикие Земли, откуда так и не вернулся. После этого кто-то наверху решил, что расследование не стоит того и операцию свернули.

— А вы как это пережили?

— Я спрятался, детали не могу рассказать, уж простите. Полагаю, меня спасло то, что формально я в то время должен был находиться совершенно в другом месте, — Обрадович тяжело вздохнул.

Я вернул ему бумагу. То, что он говорил, всё ещё вписывалось в схему с демонами. Печать почти наверняка позволяет им воздействовать на поведение людей, да и нет сомнений, что они способны усиливать поднимать круг носителя при необходимости.

Но вот ритуалы выглядели подозрительными. Полковник не похож на сумасшедшего сумасшедшим и вряд ли бы стал подделывать листок, да и сам ритуал по обрывкам выглядел вполне себе настоящим, похожим не на куцое волшебство Сахир, а на более полноценную магию. Зачем демонам придумывать костыль в виде ритуала?

— Зачем вы мне это рассказали?

Полковник откинулся в кресле, несколько раз постучал пальцами по бедру.

— Потому что надеюсь, что вы задумаетесь, кому вы служите и зачем. Вы хотите быть царем горы? Учитывайте, что это место уже занято. Может быть, Император и погиб, но у него остались последователи.

Я натянул на лицо улыбку.

— Господин полковник, давайте к делу. В чём ваше предложение? У вас есть тайная организация бойцов с этими могущественными людьми? Или вы хотите сказать, что этот гроссбух невероятно важен для борьбы с ними?

Полковник неожиданно поперхнулся чаем.

— Организация? — ответил он, откашлявшись. — Нет никакой организации, нет никакого сопротивления. Вы меня не поняли. Я не пытаюсь вас подкупить или в чём-то переубедить. Я даже не пытаюсь вас заставить поверить в какие-то идеалы. Я не строю иллюзий насчёт себя — я далеко не воин добра и света. Я творил такие вещи, за которые нет прощения, но мне оно и не нужно. Но то, что делали они — за гранью добра и зла.