Князь крови. Том 2

— Верно, — кивнул полковник, — но чудовищность и величие этой фигуры оказались способны преодолеть время. Деяния Императора — это как бесконечное эхо, порождающее всё новые и новые отклики. В этом году было восемьдесят лет с его гибели — в живых осталось не так много тех, кто был знаком с ним лично, но так или иначе последствия его действий коснулись почти всех.

— Честно говоря, я всё ещё не улавливаю мысль. К чему эти исторические экскурсы?

— Не спешите, мы к этому дойдем. Почему на Балканах тридцать лет идёт война всех против всех, а участие в ней успели принять несколько поколений дворян со всех концов света? Почему весь Ближний Восток полыхает в борьбе с революционерами? Почему Берлин, Рим и Париж пришли в упадок, а Амстердам и Лондон вновь возвысились? Почему Североамериканская Конфедерация так богата? Почему, в конце концов, Неомосква так быстро превратилась в город даже более влиятельный, чем старая Москва?

— Полагаю, вы ждёте, что я скажу «Император всему причина», — ответил я, — но это было бы чрезмерным упрощением.

— Было бы, — согласился полковник, — но не является. Император ужасен — это правда, но самым ужасным из его поступков было то, что он дал толчок к созданию современного миропорядка.

— Господин полковник, — устало сказал я. — Давайте ближе к делу, иначе я действительно потеряю нить повествования.

— Ладно-ладно, — поднял он руки в примирительном жесте, — тогда ответьте: что вами движет? Зачем вы здесь?

— Вы ждёте честный ответ, учитывая ситуацию?

— Я не прошу вас выдавать секреты и цели, — возразил он.

— Меня интересует скорее экзистенциальная сторона вопроса.

Разговор меня откровенно утомил, потому что я всё ещё крайне плохо ориентировался в политике и говорить о ней совершенно не хотел. И ещё меньше меня интересовали рассуждения о смысле жизни.

— Знаете, господин полковник, я понял одну вещь. Я хочу жить полной жизнью, хочу есть лучшую еду, пить лучшее вино и быть окруженным лучшими женщинами.

При том я хочу этого неограниченно и так, чтобы никто не смог меня этого лишить. Кто-то называет это властью, кто-то богатством или успехом, кто-то свободой, тут суть не важна. Мне нравится процесс жизни — я категорически не желаю, чтобы он оборвался, а ещё я хочу испытывать все прелести жизни в полной мере.

— Вы боитесь смерти, но вызываете меня на дуэль?

— Я же не зря сказал про полную жизнь.