Князь крови. Том 2

У одного на лице красовалась корка заживающего ожога, да и второй тоже был помят — или работяги, или мелкие бандиты.

В дальнем углу сидел Марко — всё в той же военной форме, только на этот раз с расстегнутым воротничком, он сам с собой играл в нарды, периодически поглядывая на телевизор.

Тут знатно воняло куревом и дешевым пивом, от которого даже пол стал липким. На меня бросили несколько взглядов, больше никакой реакции. Ни персонала, ни охраны. Если бы не Марко, то я решил бы, что ошибся местом.

— Полковник здесь?

— Агась, — с ленцой ответил Марко, — за дверью как разь.

Дверь была тоже сделана «под красное дерево», только в некоторых местах пленка отошла и было видно обычное ДСП из опилок. Я крутанул ручку и прошёл в следующую комнату.

Помещение оказалось странным гибридом кухни и кабинета. У дальней стены расположился кухонный гарнитур — не ресторанный, а обычный, как будто выбранный сюда какой-нибудь домохозяйкой, там же стояла такая же простенькая плита и грязная посуда. Окна были прикрыты сероватым тюлем, что не помешало залететь внутрь паре раздражающе жужжащих мух.

У другой стены же стоял стол — тоже оформленный вычурно и выглядящий дешево, огромный сейф грубо покрашенный такой же белой краской, какие-то стеллажи, на которых были в кучу свалены папки для документов и глянцевые журналы. Рядом стояли ящики с пивом, какие-то непонятные коробки, короче говоря, всё это выглядело как форменный деревенский бардак.

За столом же невозмутимо сидел полковник.

— Всё-таки надумали прийти? — спросил он, не отрывая глаз от письма.

— Вроде того.

— Дайте мне минутку, я закончу письмо и мы всё обсудим.

Я стряхнул крошки по стула, подвинул его чуть ближе и принялся рассматривать полковника. Он был весьма колоритным, сочетающим как очень грубые — кривой нос, широкое скуластое лицо, пухлые губы, перекошенные тонким шрамом, так и весьма аристократические черты — живые, глубоко посаженные глаза, идеальный пробор седых волос, прямая строгая осанка.

— Прошу прощения за эту задержку, — произнёс он, ловкими отточенными движениями складывая письмо и запечатывая конверт. — Я уже не тот, что раньше, бывает прервусь на секунду и рука дрогнет. А в военном деле лучше не оставлять помарок и двусмысленностей — люди служивые не поймут.