Воронка Хаоса. Метаморф

— О, пацанёнок проснулся, — пробасил бородач, ухмыляясь, — С добрым утром.

— И вас также, — буркнул в ответ, пытаясь понять, чего он так лыбится, будто не в рабской клетке сидит, а на курорте прохлаждается.

— Хватит скалиться, Сирил, — недовольно проворчал седовласый, — Тебе не смеяться надо, а реветь белужьими слезами.

Оп-па. А они, оказывается, знакомы.

— А чего сопли на кулак мотать? Разве это поможет? Лучше порадуюсь, глядишь, всё и наладится. Не всем же быть такими противными, сварливыми и недовольными жизнью ублюдками, как ты.

— Хех, ты говори, да не заговаривайся. Ублюдок — это у нас ты, а я, хоть и не носитель аристократической крови, но появился вполне себе в законном браке.

Бородач пожал плечами и хмыкнул на слова старика.

— Как по мне, без разницы. Оо-о, наконец-то, — помахал он рукой идущему по проходу коренастому парню, — Долго ты. Думал, ещё вчера выкуп принесёшь.

— Да не плевать ли тебе, где спать - здесь или на казённой кровати? Ты в любом месте как убитый дрыхнешь.

— Это да, — поднялся на ноги здоровяк и потянулся, — Давай скорей, отдай браны этому хлыщу и потопали отсюда, — указал бородач куда-то в сторону, а я перевёл взгляд в том направлении, чтобы сразу заметить продавца, стоящего чуть в отдалении с новым клиентом.

Как только я осознал, с кем именно разговаривает работорговец - мой желудок сделал кульбит, а к горлу подкатила желчь. Я прекрасно узнал вчерашнего вечернего посетителя, который как раз обернулся и посмотрел мне прямо в глаза своим холодным, змеиным взглядом: ассоциация была именно такой.

Нашёл. Даже на втором уровне — нашёл.

Это было плохо. Очень плохо.

Я никак не мог понять, на что ему сдался десятилетний ребёнок, но даже не это заставило каждый нерв завибрировать от напряжения. Я отчётливо ощутил идущую от этого типа опасность и ещё одно непонятное, но мерзкое и противное чувство, от которого выворачивало нутро.

— Не повезло тебе, парень, — глядя на меня, произнёс седовласый «сокамерник», — Зиндар Бернт абы кого не берёт, а те, кого купил — долго не живут.

В голосе старика не было жалости, лишь простая констатация факта.

После слов седовласого стало ещё больше не по себе. Внутри закружился целый вихрь эмоций, начиная от волнения, разочарования, обиды и заканчивая злостью.

Страха не была. Совсем. Мне казалось, что после встречи с балахонами в долине Мрии, я вообще перестал бояться, даже своей собственной смерти.