Логик

Путник, почти совсем как живой, изобразил кивок. Этот удивительный Город провожал нас и охранял, пока мы взлетали вверх.

— Скажи, — крикнул я с высоты, — а сколько тебе лет по нашим меркам?

Он задумался всего на пару секунд, а затем ответ прозвучал у самого моего уха:

— Одиннадцать.

Кая удивленно посмотрела на меня. А я, покачав головой, сказал:

— Так и знал, что он еще ребенок.

Глава третья: КАТАКОМБЫ

Каменные глыбы были гладкими и прекрасно отражали звук — он улетал далеко вперед, пока не терялся где-то в глубине затейливых хитросплетений лабиринта.

Катакомбы Крестострела — место, куда не суются даже Падальщики. Какими бы сильными они ни были, жители подземелья, которым совершенно плевать, у кого отнимать Механизмы Времени, с легкостью разорвут их на части.

Если наверху убийства случаются изредка, то здесь это происходит с невероятной регулярностью. А сколько баек ходит об этих лабиринтах, уму непостижимо. Послушать зевак, так тут и монстры, и нечисть, и вурдалаки, и пес его знает кто еще.

Одно время думалось, что эти подземные ходы — как будто специально созданное для меня место, где можно спрятаться или быстро разжиться силой. М-да… Сильно же я тогда ошибался.

Тут царил не просто дикий мир: даже в пустошах неделю отбиваться от оборотней проще, чем провести здесь хотя бы день. Солнечный свет сюда не проникает, а воздух такой удушливый и шершавый, что глотка пересыхает уже через полчаса.

— Можешь еще наворожить воды, — прошу Каю, — я остужу.

Она раздражена долгой ходьбой в полутьме, но согласно кивает.

Мне-то проще справиться со своим недовольством: для логика это элементарное упражнение, а вот интуитка без стеснения корчит ужасающую гримасу:

— Черт возьми, Кира, если ты сейчас не сделаешь воздух более влажным, я больше не двинусь с места.

Оказывается, мы можем идеально дополнять друг друга.

Навороженную Каей воду приходится нагревать до состояния кипения и ждать, пока она испарится, а затем слегка охлаждать образовавшееся облако.

Наконец привал. Наслаждаясь прохладой, жадно дышим, понимая, что такого удовольствия нам теперь не видать еще несколько часов.