Логик

И будут приходить всегда, — разноглазая произносит это, едва ли не облизываясь от удовольствия, совсем как кошка, только что сожравшая мышь.

— Ты ведь и меня об этом попросишь, — догадываюсь я. — Ну а коли я тут, значит, заранее был согласен на эти условия. Хотя признаюсь честно — я тебя уже ненавижу.

Ведьма от души смеется. Ее забавляет мое страдание. А может, просто считает плату за свои услуги не такой большой, какой она видится мне.

— Приступим, Кира, — довольная собой, говорит она. — Да ты глянь на себя — с ног уже валишься.

Отец твой и тот стоял дольше. Ну ладно, пойдем присядем. Заварю тебе чайку, — подмигивает она.

Никакой это не чай, вдруг доходит до моего сознания. Отраву, чертовка, заготовила, которая отправит меня к тому самому обрыву. Понимаю, но послушно иду за ней.

Как самая настоящая доброжелательная с виду хозяйка она приглашает присесть за стол. Немытая белая чашка с налетом от мириадов выпитых из нее «чаев» уже дожидается своего очередного гостя. Я сажусь на деревянный табурет, а ведьма наливает что-то из чайника.

— Пей, — заботливо придвигает она чашку поближе. — Пей, и ни о чем не думай.

Запрокинув голову, проглатываю содержимое залпом. Больше мне ничего не остается. А когда ставлю чашку обратно на стол, на нем уже лежат неизвестно откуда взявшиеся листок и перо.

— Это еще зачем? — удивляюсь я. — Будем сочинять истории?

— Одну ты сочинишь точно. И история эта — твое пророчество.

Хочу спросить, на кой бес оно мне упало, но ведьма опережает:

— Судьба всегда отражается в пророчестве.

Когда касаешься ее, помимо настоящих истинных сил, получаешь и возможность увидеть будущее. Твои способности и будущее взаимосвязаны. Так как первое всегда меняет второе.

Она объясняет, и кажется, что ее ледяной глаз становится более насыщенным по цвету, чем прежде. Это гипнотизирует, уводит мысли в сторону. Причина такой метаморфозы — зелье, которое я только что выпил. Но как же притягателен этот глаз становится, невозможно отвести взгляд! А ведьма и не думает отворачиваться, застывает над столом, пристально глядя куда-то внутрь меня.

Я проваливаюсь в этот ледяной омут. Кажется, он замораживает все тело, покрывая его панцирем. Руки не двигаются, конечности застывают. Живая статуя — вот кто я. А затем скорлупа вокруг тела внезапно лопается, как застывший на холодном ветру ледяной пузырь, вдруг встретившийся с острым углом камня.

Я стою на мокрой от дождя земле. Хмурые низкие тучи тяжело давят на плечи, стараются прижать к холодной почве.