Логик

Он начал ворожить, да так, что само время взбесилось, завертелось юлой и стерло окружающую реальность, подменяя ее другой.

Мы оказались посреди крохотного городка, но я сразу узнал его — то был Путник, город, пообещавший всегда следовать за великой Пирамидой.

Поодаль в напряженной позе замер необычайно высокий то ли логик, то ли интуит, на котором висел бордово-матовый балахон… От концентрации, которая сейчас сковывала его ум, звенел воздух, она казалась осязаемой. Когда мы приблизились, я увидел, что он невероятно высок и жилист, а разум его, судя по всему, хранит такие тайны, которые, пожалуй, не стоит знать никому.

— Ты пришел, Люма, — бесцветным голосом произнес он. — Мой гость из будущего.

— Так мы оказались в прошлом? — спросила Кая. — А ничего, что ход событий может измениться?

— Не волнуйся, дитя, — задумчиво ответил он. — Я не тот, кому дозволено опасаться непостоянства мироздания. Ничего не изменится ни в будущем, ни в прошлом.

— Золтус… — произнес я.

— Так меня звали до разъединения, но в будущем я ношу уже совершенно иное имя.

Того захотела судьба.

— О каком разъединении ты говоришь? — не понял я.

Но время вновь начало скакать. Кажется, пронеслось около десятка лет, а может, и целая сотня… Путник существенно разросся, а в воздухе над ним уже висела Пирамида, правда, не такая, какой я привык ее видеть. Она была еще не достроена, верхушка отсутствовала, как и два ребра.

Возле нас по-прежнему стоял Золтус, и по-прежнему в бешеной концентрации и сосредоточении.

Пролетели несколько десятков лет, а он продолжил наш разговор, как будто этого не было:

— Я говорю о своем собственном разъединении, — пояснил Золтус.

— Ты сделал то же самое, что и Люма? — спросила Кая. — Но зачем?

Он помедлил, прежде чем ответить: огромный блок, летевший под его управлением к Пирамиде, намертво пристыковался к одному из уровней, кажется, это был будущий Орифламм.

— Чтобы нести учение, — сказал Золтус.

И время вновь пустилось в пляс.

На этот раз прошло лет двести, а когда все остановилось, Пирамида была полностью готова, а Путник имел чуть меньше зданий, чем сейчас. Мы стояли на пригорке, Люма помалкивал, пристально наблюдая за нами. Но Золтуса уже не было… вместо него перед нами предстали двое созданий: один в сером балахоне, с глазами, горящими оранжевым светом, будто уходящее солнце, а другой, в синем, имел взгляд, подобный утреннему светилу, — насыщенный бирюзовый.