Логик

— Чтобы дать разрешение пройти наверх, силу проверяют не здесь, в шахте смертников, а в специально отведенных для этого местах.

— И потому вы, хитрые лисята, решили пройти запретным путем, оставляя за собой пепел да камни? — улыбаясь, спросил он. Ему откуда-то был известен весь наш маршрут, и он знал о каждом разрушенном нами крематории. — Милостивые существа, прошу вас, оставьте это место невредимым! Оно более чем священно. Не волнуйтесь, тот, кто крадется за вами, как вам кажется, по пятам, отправился иной дорогой.

Да и не крадется он вовсе, а твердо ступает всюду, где его нога коснется каменных плит.

— Откуда ты знаешь того Падальщика? — изумился я.

— Удивление не грех, — ласково произнес Соломон и, помолчав, все же ответил на вопрос: — Однажды мне довелось испытать это существо. В итоге наша беседа длилась долго и была интересной. Жаль, что он отправился другим путем, мне бы хотелось поговорить с ним еще раз.

— Хочешь сказать, что ты с ним даже не стал сражаться?! — возмутилась Кая.

— Кто же он такой?

— О-о-о… — протянул старик, он оказался не таким простым, каким показался нам вначале. Надо же, как глубоко могут проникать его слепые глаза! В какие пучины забраться, какое обширное дно ощупать… — Он самый настоящий Падальщик, коих прежде в Пирамиде не бывало! — с гордостью заявил он и заулыбался. — Однако даже ему, могущественному, не хватает доброй половины того естества, что у него сейчас имеется.

— Ты говоришь загадками! — грубо прикрикнула на него Кая, а затем обратилась ко мне: — Мы попросту тратим время, Кира.

Он может удерживать нас тут своими речами бесконечно, пока его дружок не объявится.

На лице старика, исполненном живейшего добродушия, выразилось сомнение, которому он подверг все до единого слова Каи, так что я сам оказался в полном ступоре.

— Соломон, а если мы сейчас уйдем из шахты смертников и пройдем через официальный пост? Что ты тогда будешь делать? Драться с нами?

— Ну что ты, что ты! — казалось, искренне и от души рассмеялся он, и я уже вообще перестал понимать, где истина в учении логиков, где ложь.

Ибо старик смеялся от всего сердца, а значит, предавался чувствам — поступок, который не должен совершать логик, если он желает овладеть силой. А сила у этого беса была, за версту ее чую! — Можете, конечно, уйти, только вы не найдете ни одного места, где бы вас пропустили наверх. Я их закрыл давным-давно, боюсь, ты еще и родиться не успел.