Морозов книга 3

Прямого эфира не будет и запись смонтируют.

Я пролистал почту, чтобы убедиться — Лилия не оставила мне письма с вопросами и ответами.

— Надеюсь, вам не надо пояснять, что не стоит упоминать монахов? — вкрадчиво уточнил Никон.

— Конечно, я все понимаю, — скривившись, произнес я. — Ничего из запретного я не скажу.

— Это не самое правильное слово, — произнес Никон. — Вам никто ничего не запрещает. Просто это будет неуместно. Мы с вами в одной лодке.

— Да, — не стал спорить я. — Подскажите, мне стоит быть в костюме или в штатском?

— Вы — ведьмак, — внушительно сообщил жрец, словно мне нужно было это напоминание.

— Костюм будет смотреться просто шикарно. И я постараюсь приехать на студию. Быть может, мы пообедаем.

Прозвучало это как-то неубедительно, словно синодник и не собирался выполнять обещание. Я уже понял, что мне достался хоть и деятельный, но нетранспортабельный куратор. Хотя я бы на его месте использовал любую возможность, чтобы выбираться из кабинета как можно чаще. Стоило только вспомнить его суровую секретаршу.

Но кажется, Никон придерживался другого мнения. Он попрощался и добавил дежурное:

— Здравы будьте, княжич.

— Вашими молитвами, — ответил я.

Затем я принялся листать ленту соцсети, убедившись, что появилось много новостей. В глаза бросился заголовок: «Бунд вне закона», и я с интересом открыл статью.

«Снежинск и другие города и княжества теперь могу спать спокойно. А все потому, что новое популярное движение „Life for bunD“, сегодня было признано вне закона.

После того, как целая деревня погибла от отравления водкой с торговой маркой „Особая“, Служба внутренних проверок Синода провела расследование и взяла на анализ образцы водки этой марки, которая была так популярна среди представителей движения анархистов.

Экспертное заключение было неутешительным: в составе водки содержались вещества, взывающие целый ряд неизлечимых болезней. В связи с этим вся партия водки была конфискована из лавок и питейных заведений. Жандармерия под строгим контролем Синода начала расследование и выясняет, кто причастен к массовому отравлению людей в деревнях».

Далее шли фотографии с конфискованными бутылками, с ящиками, снимки горящих костров, рядом с которыми стояли контролеры в костюмах химзащиты. Несколько коротких роликов демонстрировали безумных жителей, отравленных водкой. Вот только они даже близко не походили на упырей, с которыми мы столкнулись в Бергардовке.

— Постановка, — догадался я с отвращением.

Это событие было главной новостью дня.