Летописи Белогорья. Ведун. Книга 2.

В самом граде остановиться не пожелал, - сразу прошествовал на берег, а уж там ему, как водится, разбили стан, раскинули бел шатер, да выставили вокруг три кольца охранения (места эти, в ту пору, были беспокойные, все сплошь разбойные).

Стоят, значит, имперцы на бережку, да мерекают промеж себя, как бы им дело половчее справить. Вдруг глядь, откуда ни возьмись, проявился промеж ними высокий жилистый старик в черном грубом балахоне, одетом, поверх богато расшитой цветной шелковой рубахи, препоясанной длиннющей серебряной цепью.

Стража опомнилась, взбрыкнула, и, зазвенев оружием, кинулась, было, на незваного гостя, но Император слабым манием руки успокоил своих опростоволосившихся телохранителей и, обратив свой милостивый взор на пришельца, ласково обратился к нему с вопросом:

- Ты, как я вижу, почтенный, из гильдии странствующих лекарей, - утвердительно молвил «царь царей», - но среди нас нет недужных. Так что же привело тебя к нашему шатру?

- Здрав будь, Великий князь! – торжественно пророкотал старик, откинул с головы капюшон, и с достоинством, поясно, поклонился правителю, - Я - Аз, целитель «Белого Братства».

Не вели казнить, вели слово молвить.

Император жестом унял возмущенный ропот своей свиты (этот дерзкий невежа принизил его титул до какого-то простого варварского князька!) и с легкой усмешкой посмотрел на старика, - разговор начинал его забавлять.

- Ну, давай, старой, сказывай, что ты там такого натворил, что ждешь от меня казни?

- Нигде не жалуют вестников несчастья, - спокойно молвил пришелец, - к тому же люди сказывают, что в ваших краях за плохие вести, бывает, что и головы рубят.

- Не бойся, старче, говори смело, - уже откровенно заулыбался Император, видно было, что чудной старик привлек его внимание, - я не из тех, кто затыкает уши, лишь бы только не слышать дурные вести, да и не верю я, что смерть вестника избавит меня от несчастья.

- Ну, и, слава Богу! – Аз облегченно вздохнул и решительно шагнул к походному столу, сплошь застеленному пергаментами с чертежами и мудреными картами, - Видишь ли, князь, - понизил он Императора еще на одну ступень в «Скрижалях Священной Власти», - сей древний город стоит на большой матерой каменной плите, лежащей здесь от самого Основания Мира.

Она столь тверда, что вам ее и вовек не продолбить. Стало быть, и берег вам не выправить, а в обход канал копать слишком хлопотно и затратно получится, - уж больно большой гак выходит.

Последние слова наглого пришельца потонули в возмущенном гуле свиты.