Летописи Белогорья. Ведун. Книга 2.

Его могучие, хорошо поставленные удары следовали один за другим непрерывной чередою, с непостижимой быстротой и яростью, «окучивая» седого наставника Избора, и каждый раз они достигали своей цели, заставляя белесого крутиться и вертеться, словно ужа на сковородке. Только вот сам лекарь при этом оставался целехоньким, и выглядел точно таким же, каким и был до начала схватки, зато тело его «боевого холопа» стало все расцвечено вздутыми багровыми пятнами.

Корабельная команда, которая, было, в начале схватки дружно сочувствовала попавшему впросак лекарю, вдруг, сначала притихла, а потом глухо заворчала. Здесь были все сплошь битые жизнью - «гулящие люди». Многие - пороты, и не раз, а иные так и вовсе из бывших галерников; словом, - все, кто не понаслышке знал, что такое «отшлепать». И этот подлый прием надсмотрщиков и их мерзких прихвостней многие из корабельщиков «Счастливой Щуки» не раз испытали на своей шкуре.

Ведь оно как бывает – вот, вроде бы, как накажешь раба, что называется «от души», а он на другой день лежит-отлеживается – ни встать, ни работать не может. А кормить-то его, дармоеда, все равно надобно, так что - прямой убыток! А так - отхлещешь его в оттяг мокрым кожаным ремнем, а ежели кто посноровистей, то и голой ладонью, так эта тварь на другой день ни присесть, ни прилечь, ни вздохнуть, ни выдохнуть не сможет, а к работе пригоден! Бывало, правда, и так, что от нестерпимой боли сходил бедолага с ума; а то и вовсе, разыграются надсмотрщики, распотешатся, да и «захлестнут» раба насмерть.

Вот и этот лекарь исхлестал бедного парня, «отшлепал» болезного, почем зря. Унизил прилюдно. Лучше бы уж избил до полусмерти, - так сраму меньше.

А, между тем, детинушка был уже на последнем издыхании. Он уже не махал пудовыми кулачищами и не напрыгивал «борзым хортом» на своего супротивника, а, наоборот, вел себя, словно «мальчик для битья», - пугливо вздрагивал и жался при каждом хлопке, подставляя под удар свою широкую, всю исхлестанную, опухшую спину. Было видно, что каждое движение дается ему с большим трудом.