Беглец

– Тогда, если мы появимся в каком-нибудь вашем городе и заявим о себе во всеуслышание, не подставимся ли?

– Не знаю, мне кажется, ты фантазируешь…

– Ты подумай на досуге, а пока давай собираться в поход по моим делам.

Я убрал иллюзию и вышел из комнаты.

Толлеус. Перемены

Пара детских глаз внимательно следила за путником в сером длинном плаще. Он медленно брел по пустынной улочке. Злое солнце жгло лучами его блестящую, словно зеркало, лысину. Парило немилосердно. Листья деревьев, выглядывающие над стенами дворов, застыли в горячем воздухе.

Тук-тук-тук – цоканье посоха по булыжнику да тяжелое дыхание старика – и больше ни звука.

Подросток уже какое-то время крался сзади, выжидая удобный момент. Дворовые стены сходились близко, превращая улочку в узкий коридор. Но вот старик решил передохнуть, привалившись к шершавой каменной стене и взявшись обеими руками за посох. Парнишка стрелой метнулся вперед, в три прыжка настиг жертву и ловко выхватил заранее примеченный кошелек.

Секунда – и он уже далеко. Куда там деду догнать его!.. Примерно с этой мыслью он и рухнул вперед, основательно расквасив нос о мостовую, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

Старик поудобнее перехватил посох и шаркающей походкой заковылял к незадачливому воришке. Завладев своим кошельком, он медленно отправился дальше.

– Господин!.. – пискнул паренек в удаляющуюся спину.

Тот на секунду замер и неожиданно глубоким для своего возраста голосом изрек:

– Полежи пару часов, тебе полезно.

Потом плетение само развеется. – И, больше не оборачиваясь, отправился дальше по своим делам.

Доковыляв до одной из главных улиц, Толлеус сразу поймал экипаж из тех, что всегда готовы подвезти приличного человека за пару монет. Очень удачно, надо сказать. Старик изрядно устал, да и солнечное пекло недвусмысленно намекало о скорой грозе.

Развалившись в коляске и утерев пот, старик с наслаждением вытянул натруженные ноги. Из-под подола дорогого плаща показались старые растоптанные меховые башмаки, на которые возница покосился с явным неодобрением.

Пусть его – доживет до старости, поймет преимущество мягкой удобной обуви перед новомодными туфлями, придуманными не иначе как заплечных дел мастерами.

Под мерный неторопливый стук копыт Толлеус погрузился в невеселые размышления. Тюрьма, где он проработал без малого сорок лет, разрушена оробосцами. Большая часть здания уцелела, но центр управления и защиты превращен в руины.