Проклятые огнем

-Ничего, сын мой, - выдавил слащавую улыбочку монах. Вышло это с большим трудом. – Я все понимаю. И Единый простит тебе эту нагло… Эту страсть. Он видит, что сердце твое в смятении… Я могу идти?!

И, пожалуй, именно этот вопрос и решил все.

-Конечно, отче, простите мне вспыльчивость мою… Может, легкий обед сможет загладить мою вину?

-Ничего страшного, ниче… Обед?! О, конечно, сын мой, с превеликим удовольствием!..

…Дико болела голова. Во рту пересохло, на языке чувствовался противный привкус металла, а в ушах звенело.

Мадельгер медленно открыл глаза. Это ж надо так вчера напиться! Если Росперт узнает – насмешек не оберешься. Конечно, он же у нас самый лучший – и пьет, не пьянея, и фехтует, как Тот, Кто Всегда Рядом, и вообще…

Где-то высоко виднелся каменный потолок, покрытый пятнами копоти. Странно, вроде бы ни в одном кабаке уже давно по-черному не топят, это же в конце концов, не север Дертонга. Откуда здесь сажа?

Мужчина поморщился от острой вспышки боли и, решив, что думать он будет потом, когда полегчает, медленно повернул голову…

Похмелье как рукой сняло.

Даже головная боль, что гнездилась в висках, показалась маленькой, легкой и несущественной по сравнению с тем, где он сейчас находился – потому что рядом с ним, в искусно вырисованной водяной магией пентаграмме лежала уже виденная ранее девица в рубахе из каменного льна.

-Скримслова пучина… - глухо простонал монах.

Сесть удалось с трудом. В голове что-то звенело и булькало – странно, вроде бы не били... Но в любом случае, последнее, что Мадельгер мог припомнить, это то, как он согласился на любезное предложение лорда Сьера.

И ведь говорил Росперт, что чревоугодие - зло! И ведь вляпывался уже из-за этого в неприятности – чего стоит история с Кайо! Так нет! Захотелось остаться на «легкий обед»! Это ж надо быть таким идиотом!

Мужчина сдавленно застонал, оперся спиной о стену и прикрыл глаза – от одного взгляда на синие линии пентакля начинало мутить – благо, начертанная на полу фигура занимала не всю площадь комнаты и позволяла сидеть, вытянув ноги.

-Очнулись, отец Мадельгер? – знакомый голос полновластного правителя Ругеи звучал откуда-то сверху и сзади.

Мужчина медленно приоткрыл глаза, поднял голову - в одно из окошек в металлической двери как раз и заглядывал в комнату Адельмар.

-Вашими молитвами, - хрипло простонал монах.

-Моими? – дворянин недоумевающе заломил бровь. Но дверь, похоже открывать не собирался.

Хотя проверить стоило.

-Выпустите меня.

-И не подумаю.