Школа на краю империи

Миранда повела меня вдоль ряда металлических ларьков, и уже через несколько минут мы разговаривали с Василием Петровичем — пятидесятилетним мужиком, владельцем пяти «точек» в разных уголках Фазиса и крупного магазина автозапчастей на Аэрокольце. Я, честно говоря, обрадовался, что не придётся таскать муку или сахар.

Петрович был обладателем борцовской фигуры, хоть и оплывшей, крупных волосатых рук, пивного живота и футболки, которую он всё время на этот живот заворачивал. На указательном пальце правой руки мой наниматель непрерывно вращал связку ключей.

— Сколько лет? — владыка запчастей меряет моё щуплое тельце скептическим взглядом.

— Четырнадцать.

— Опыт работы есть?

Качаю головой.

— Он ответственный, — вставляет свои пять копеек Миранда. — Вчера меня здорово выручил.

— Иди, женщина, — машет рукой Петрович. — Сам разберусь.

Миранда ретируется, не сказав ни слова. И это наводит меня на мысль, что Петрович в местной иерархии занимает более высокую ступеньку. Опять же, не забываем про статус южанок — тут, на причерноморских отрогах Кавказа, не принято перечить мужчинам.

Начальник завёл меня в крохотную подсобку.

Здесь всюду громоздились металлические стеллажи, забитые коробками, коробочками, пластмассовыми контейнерами и свёртками. И это ещё мы на склад не забрели.

— В уличной банде состоишь? — прищурился начальник.

— Нет.

— Правильно, — одобрил Петрович. — А то Косарь развёл тут всякую шпану. Нет, я плачу дань, мы все платим, как без этого. Но эти отбитые малолетки меня бесят.

Слушая тираду Петровича, я делал свои выводы.

Косарь — местный авторитет. Крыша, выражаясь языком «лихих девяностых». И этот босс понемногу культивирует шпану, растит следующее поколение отморозков.

— Значит, так, — начальник изображает грозного дядьку. — Начнёшь бухать, нюхать клей или курить шмаль — вылетишь с моего склада. Попробуешь что-то стащить и перепродать за моей спиной — руки-ноги переломаю. Пожалеешь, что на свет родился. В школе учишься?

— Гимназия, — кивнул я.

— Даже так?

— Я претендент.

— Ну, тогда днём работать не сможешь, — резюмировал хозяин. — Предлагаю вечер и ночь. Тарифы более высокие, оплата почасовая. Можешь хоть час разгружать, хоть десять. Как поработаешь, так и поешь. Вопросы?

— Только по оплате.

— Вечером плачу семь рублей в час. Ночью — червонец. Ночь — это после двенадцати. И до шести утра. Потом дневной тариф, а это четыре рубаса.

Такая схема меня полностью устраивает. Можно совмещать с тренировками и занятиями в школе.