Школа на краю империи

Джан закатила глаза:

— Ничего лучше не мог подобрать?

Мы надолго замолчали.

— Ладно, соседи, — сказал я. — Придётся уживаться. Но проблема в другом.

— И в чём же? — Джан посмотрела на меня в упор.

— Ну, их куча на самом деле, — я задумчиво провёл ладонью по волосам. Подозреваю, этот жест достался от предшественника. — Во-первых, еда скоро закончится. Никто из нас не работает. Это полбеды, ведь можно питаться в школе или ПСП...

— Я не хожу в школу, — ввернул Фёдор.

— Мы тебе в коробочке принесём, — хмыкнула Джан.

— Так вот, едой дело не ограничивается, — мне пришлось повысить голос. — Надо покупать одежду, разные косметические штуки, школьные принадлежности... Во-вторых, я ничего не помню. В-третьих, у нашего оружейника явные тёрки с инквизицией...

— Ничего подобного! — возмутился толстячок.

— ... и нам придётся его прикрывать.

— Они всегда и всех находят, — заметила Джан.

— А самое главное, — продолжил я, — нам нужно понять, с какого перепуга Предтечи заложили в Бродягу алгоритм, собравший нас здесь.

Оружейник, морфист и...

— Нулёвка, — безжалостно припечатала турчанка. — Одарённый с нераскрытым потенциалом.

— Вроде того, — нехотя признал я.

Толстячок поднял руку:

— У меня вопрос.

— Слушаю, — я шагнул к столу, выдвинул табуретку и присел.

— Что такое алгоритм?

***

Мы разбрелись по своим комнатам.

Разбрелись в сгущающихся сумерках, ибо разговор затянулся. Пока мы склонялись к тому, что надо питаться в ПСП, брать с собой контейнеры и тащить еду из столовой Феде. Джан намеревалась и дальше воровать продукты на рынке, предварительно обрабатывая торговцев во сне.

Я понимал, что добром это не закончится, но переубедить упёртую девчонку не смог. В одном мы сошлись на сто процентов — следует изредка менять улицы и районы, чтобы не светиться перед местными жителями. Фазис кажется большим, это миллионник с толпой туристов, понаехавших в бархатный сезон, но горожане плотно общаются и живут дружно. Здесь, как и на всём Кавказе, огромную силу имеет сарафанное радио.

Каждый из нас имел свои тайны.

Джан путешествовала по стране, предпочитая не задерживаться в одной школе. Своих родителей она не знала, но с неохотой поведала, что большую часть детства провела в приюте для сирот-мигрантов. Сбежала оттуда и не хочет возвращаться. Ненавидит кланы, держится подальше от инквизиции.

Фёдор, подкрепившись едой из наших запасов, тоже разоткровенничался. История мальчишки была драматичной, но, как по мне, хватало в ней странностей и нестыковок.