Школа на краю империи

Один из продавцов окликнул девушку по-русски:

— Эй! Я видел тебя во сне!

Джан улыбнулась и что-то ответила на местном диалекте.

Завязался диалог.

Мужик торговал фруктами, зеленью, чурчхелой, орехами и баночками, смахивающими то ли на аджику, то ли на острый соус чили. Зелёная хрень в бутылочках — это, вне всяких сомнений, ткемали.

Беседа привела к неожиданному результату. Чувак стал поспешно накладывать в бумажные пакеты всего понемногу и совать Джан. Девушка передавала добычу мне, а я упаковывал всё это дело в рюкзак.

— А платить не нужно? — охренел я.

— Нет, — бросила через плечо Джан.

— Почему?

— Потому. Много будешь знать, скоро состаришься.

Что ж, полезность моей новой подруги просто зашкаливает. Вынужден признать, что лучшего гида по Фазису не сыскать, но сдаваться так просто я не собирался.

— Что это за фигня со сном? Он сказал, что ты ему приснилась.

— Так и было.

— Умеешь влезать в чужие сны?

— Ты же не отстанешь, да?

— И не подумаю.

Мы выбрались на солнцепёк.

— С тебя шоти, — сказала Джан. — По дороге назад купишь.

— Ладно. Ты не ответила на вопрос.

Девушка всплеснула руками:

— Вот привязался. Да, я умею проникать в чужие сновидения. Я морфистка, понимаешь?

— Фигасе.

Джан оказалась одарённой. И, судя по всему, пользовалась своим талантом в корыстных целях.

— Что ему привиделось, Джан?

— Покойная мама, — нехотя призналась моя спутница. — Явилась с того света, вложила в голову мой образ и сказала: сынок, если эта девушка появится на рынке, дай, что попросит. Иначе счастья не видать.

Мы протолкались к главным воротам, и буквально через десять шагов наткнулись на подвал с местной выпечкой. Я просунул в окошко пять копеек, получил одну монетку обратно, а вместе с ней — две горячие, хрустящие лепёшки, только что извлечённые из тындыра. Лепёшки имели форму лодки и были завёрнуты в пищевую бумагу.

Я протянул один шоти Джан.

И отломал кусочек себе. Вкусно, хрустит. Аж ностальгия взяла по моим старым путешествиям на юг, когда Союз ещё не распался, и Кавказ был частью огромной дружной империи.

— Значит, ты одарённая, — сказал я, прожевав кусок хлеба. — И почему в школу не ходишь?

Захотелось пить, и я остановился у классической жёлтой бочки с надписью «КВАС».

— Хожу, — возразила Джан. — В обычную.