Школа на краю империи

Демонстративно хлопаю себя по лбу:

— Запамятовал, Марфа Игнатьевна.

Разворачиваюсь к лестничной площадке.

— Замордовали вас в этой гимназии, — пробурчала сердобольная женщина. — Не бьют хоть?

— Не бьют, — заверил я и юркнул в спасительный проём.

Комендантшу явно тянуло на задушевную беседу, а я ни черта не помню из жизни предшественника. Надо забрать вещи, быстренько перекусить и свалить из этого ПСП.

С верхних этажей слетела стайка детворы — всем по десять-двенадцать лет. Выглядели беспризорники вполне прилично — загорелые, в поношенных, но добротных шмотках.

В коридоре второго этажа было шумно. Двери нараспашку, дети и подростки ходят туда-сюда, ржут, задирают друг друга, грызут яблоки, пьют что-то оранжевое из стеклянных бутылок... Стеклянных, Карл! Никакого пластика, меня аж ностальгия проняла.

Останавливаюсь перед комнатой № 27.

Дверь плотно закрыта, внутри слышатся сдавленные крики и возня.

Я бы и позже зашёл.

Вот только дел у меня по горло.

Прохлаждаться некогда.

Нажимаю ручку. Дверь отворяется, и я вижу неприглядную картину. Грубо оштукатуренные и выкрашенные голубым стены, некогда белый потолок, дощатый пол. Четыре двухъярусных кровати, расставленных вдоль противоположных стен. И распахнутое настежь окно. Вот там, на подоконнике, и происходила дичь, от которой у нормального человека волосы встали бы дыбом.

Пара здоровенных лбов зажали девушку моего возраста у окна с явно недобрыми намерениями. Один, длинноволосый и широкоплечий, прижал девчонку грудью к подоконнику, заломав ей руки за спину и широко раздвинув ноги. Второй, низкорослый и весь какой-то нескладный, пытался снять с несговорчивой подруги шорты, одновременно уклоняясь от пинков. Жертва истошно орала и брыкалась, но силы были неравны.

Я не стал ничего говорить.

Быстро покрыв расстояние, отделявшее меня от придурков, пнул ближайшего носильника по яйцам.

— Суукаа, — простонал мой озабоченный сосед.

И сполз на пол.

Я уже бил его приятеля по почкам.

Широкоплечий охнул и наотмашь попытался ударить неведомого обидчика, то есть меня. Девушку волосатый отпустил. Меня бы впечатало в кровать, да только реакция из прежних жизней не подвела.