Чёрные начала. Том 8.

С синяками под глаза, бледные и какие-то нервные, дёрганные, они продолжали волком коситься не только на меня, но и на остальных. Из-за этого пришлось идти к мальчишке, который, скажем так, тоже меня не сильно порадовал.

— Ты не видишь, что происходит? — зло спросил я, махнув в сторону сундуков. — Люди совсем там ошалели от этого золота!

— Я вижу, — ответил он, не поднимая головы. — Но та вынужденная мера.

— Какая? Морить людей без сна?

— Они сами вызвались.

— И тебя это не смутило?

Парень поднял голову, и я понял, что он сам-то недалеко ушёл от них.

— Ёсим, — обратился я к единственному здравомыслящему человеку, который не поддался всеобщей золотой лихорадке. — Скажу ему!

— Он прав, господин, мы слишком зациклились на золоте. В караване назревает какая-то нездоровая обстановка.

Парень недовольно посмотрел на своего помощника, явно почувствовав предательство.

— И что ты предлагаешь? — спросил он меня.

— Меняй их. Дай им что-нибудь, чтобы успокоились. Да хотя бы выпить тем, кто не охраняет сегодня ночью.

— А кто караулить будет золото? — прищурился он.

— Я покараулю. Мне уж точно сил хватит, если что, подрезать любого, кто на него покусится, — заверил я его.

И оставив на Зу-Зу присмотр за мелкими, я остался на ночь с пятью сундуками золота.

Надо сказать, что ощущения были такими себе. Не знаю, как сидели здесь остальные, но я то и дело постоянно оборачивался с ощущением, что кто-то пытается подкрасться сзади, и это при условии, что у меня была Люнь и собственные обострённые чувства.

­— Знаешь, Люнь, я не могу понять. То ли мы просто помешались все на золоте, то ли оно проклято, — негромко пробормотал я, в который раз обернувшись, как мне показалось, на шум за спиной.

— Мне кажется, вы слишком много внимания уделяется ему, — ответила Люнь.

— Просто я сижу здесь и уже который раз замечаю, что оборачиваюсь на любой шорох, уверенный, что это кто-то крадётся к золоту.

— Сразу проверила, —кивнула она. — Кроме золота там ничего нет.

— А само золото?

— Ну… металл как металл, — пожала она плечами. — А что?

— Не знаю, но я чувствую определённое… беспокойство что ли.