Чёрные начала. Том 8.

И о чудо! Я моргнуть не успел, а оба уже были снаружи. Нет, они были столь же испуганными, однако жажда сделала своё дело, заставив их выползти из укрытия. Обезвоженные, словно обтянутые кожей с сухими потрескавшимися губами, теперь они послушно сидел передо мной на коленках на японский манер, переводя взгляд с меня на флягу и невольно высунув языки.

— Так-то лучше… — пробормотал я, вытащив поочерёдно две кружки и протянув их детям, которые с голодным проворством выхватили их из моих рук. И едва я наполнил кружки водой, как их уже протянули обратно пустыми.

— Знаете, давайте так. Я задаю вопрос, вы на него отвечаете и получаете воды. Договорились?

Парень, видимо, чувствуя себя ответственным, согласно кивнул. Девчонка, которая скорее всего была его сестрой, внимательно следила за братом, и лишь когда он дал согласие, тоже закивала.

— Отлично. Как вас зовут?

— Шелишша, — тихо, чуть-чуть хрипло ответила девчонка.

— Газзенесс, — чуть громче ответил парень и кивнул на того, кто был без сознания.

— Понятно, — я налил воды в кружки и через мгновение их вновь протянули пустыми. — Что вы здесь делаете? На судне?

— Прячемся от зверей и злых мертвецов, — ответил парнишка по имени Газзенесс.

— И вы смогли проскочить мимо них?

— Мы быстрые, —­ с ноткой гордости ответил он.

Я повторно налил им в стакан воды, и опять мне их протягивали пустыми.

— А как вы здесь оказались?

— Песчаная буря.

— Вы попали в песчаную бурю? — уточнил я.

— Наши попали в песчаную бурю, — поправил он меня.

— В смысле ваши это… ваше племя?

Оба кивнули.

И я вновь налил им в стаканы и, кажется, на этом им пока что хватило. По крайней мере, теперь мне кружки не протягивали. Я же перевёл взгляд на совсем мелкого, который продолжал лежать в шкафу. Но едва я подался, как этот двенадцатилетний оболтус оказался передо мной скаля зубы.

За что получил двумя пальцами по лбу и упал на колени, схватившись за ушибленное место.

— Я тебе поскалю тут зубы, — проворчал я, оттолкнув его в сторону.

Парнишка на вид шести лет, которого со слов его маленьких друзей звали Рушшсен, дышал, но часто-часто, весь красный и горячий, что как бы немягко намекало на сильное обезвоживание. Я, конечно, не эксперт, но как бы других причин, чтобы он тут помирал, я не видел. Эти постарше и, как следствие, повыносливее, а этот совсем мелкий, вот и не выдержал первым.