Чёрные начала. Том 8.

Попав в другой отсек через полузаваленный песком проём, я вышел к лестнице, которая вывела меня на палубу выше.

В отличие от нижней, здесь практически всё было забито ящиками и бочками. С потолков и стен свисали верёвки и сети, которые до сих пор исправно удерживали грузы, не давая тем болтаться по всей палубе. В двух местах на потолках виднелись люки, через которые, по-видимому, сюда спускали грузы. Ещё выше располагались жилые помещения: подвешенные гамаки, какие-то тумбочки, столы — одного взгляда хватило, чтобы понять назначение этого места.

Но и здесь я не задерживался — проскочил обе палубы, едва окинув их взглядом и выбрался наружу, оказавшись на свежем воздухе.

Верхняя палуба.

В лицо тут же ударил сухой ветер, а над головой тихо и жалобно заскрипели мачты. По углам и в щелях между досок забился песок, который иногда гонял ветер. Всё высохшее и выцветшее под беспощадным солнцем.

Но самое интересное происходило за бортом.

Весь песок по оба борта от корабля уже едва заметно блестел от жгутиков.

Если перегнуться через фальшборт, можно было заметить, как буквально на пару тройку сантиметров над песком едва заметно поблёскивало старое дерево — жгутики, видимо вытянулись вдоль борта, насколько могли, ощупывая старое судно.

— Оно сюда сможет забраться? — тихо спросила Люнь.

— Не знаю, но надеюсь, что нет, иначе нам жопа, — ответил я тихо. — Зу-Зу, далеко не уходи, слышишь? А то мало ли…

А то я трупов команды корабля не видел, и меня это несколько напрягает. Может они покинули судно, терпящее бедствие, а может до сих пор на борту ждут своего часа —­ я не обыскивал судно, так что точно сказать этого не мог.

Но пушистый был понятливым малым, просто кивнул мордочкой и приземлил пушистую жопу на доски.

Конечно, очень бы хотелось, чтобы тварь за бортом отстала, но судя по тому, как она пытается ощупать корабль, надеяться на это не приходилось. Да и ко всему прочему…

В меня прямо из песка хлестануло грёбанное щупальце. Правда на этот раз я уже был наготове и, сделав шаг в сторону, взмахнул мечом, срубив его нахрен.

На палубу упал кусок прозрачного всё ещё дёргающегося и извивающегося щупальца, из которого брызгала вязкая и прозрачная, как гель, жидкость. Такая же гадость ударила фонтаном из обрубка, который сразу же втянулся обратно под песок.

— Мимо, су…

Едва я хотел отпраздновать победу, как в меня выстрелило ещё три таких тентаклевидных жала, будто тварь под песком попыталась взять меня на внезапность.