Князь крови

— Что? — покраснела она. — Это же правда.

Мелисса гулко засмеялась, следом за ней подхватил Костя, рассмеялась и сама Настя. Я же прикрыл глаза и думал только об одном.

Мой уникальный дар пробудился.

Интерлюдия. Наследники.

Резкая боль заставила Антона распахнуть глаза. Он дернулся всем телом, вырываясь из неудобной позы. Сон как рукой сняло.

Шевельнувшись под простынями, Писарев-Нарышкин застонал. Вчерашний ожог на плече даром не прошёл, к тому же голова гудела так, словно он запивал транквилизаторы водкой.

Неуверенно ощупав затылок Антон убедился, что там уже набухла плотная неприятная шишка.

Он прикрыл веки, надеясь, что сейчас всё это закончится, он провалится в сон и проснется уже в другой, нормальной версии реальности. Нужно просто проспаться, а потом нюхнуть, станет легче. Может, сходить покрутить рулетку — кружащиеся сектора всегда его успокаивали.

Рулетку.

Антон резко вскочил с кровати, откинув одеяло в сторону — воспоминания наконец дошли сквозь гул. Никакой теперь рулетки — вместо казино там теперь едва ли не руины.

Стакан с водой, стоявший на столе, полетел в стену. Следом за ним отправились графин, лампа и подушка. Антон попытался было швырнуть тумбочку, но обнаружил, что к руке прилип матрас. Отлипать он, конечно, не желал.

Тяжело дыша, Антон уперся ногами в кровать и потянул руку на себя. Матрас отлипать всё же отказался, так что Антон с шумом завалился на спину, а матрас слетел с кровати и упал на него сверху.

Громкий мат сотряс всю комнату и тут же следом за ним раздался стук в дверь.

— Господин, я могу войти? — сухой голос Трофимыча, старого слуги Антона, напоминал звук от сминания газеты.

В ответ снова раздался поток мата. Дверь отворилась и в комнату вошёл сам Трофимыч, высокий старик в жилетке и галстуке, державший в руке планшет с бумагами. Он с грустью в глазах оглядел бардак, царивший в спальне, потом аккуратно положил планшет на комод, заваленный неиспользуемым барахлом и упаковками от еды, и подошёл к Антону.

— Давайте-ка поможем вам, господин.

Совместными усилиями им удалось оторвать матрас от руки Антона. Дворянин уселся на кровать, потирая ноющую руку, потом расстроено сказал:

— Это стало часто происходить.

— Что именно, господин?

— Потеря контроля. Помнишь, как на той неделе я прилип к дверце машины? Думал, придется вызывать слесарей. А до того, когда я случайно прилепился к платью Ангелины Петровны?

— О, — слуга улыбнулся, — это был большой конфуз.