Двойник Его Высочества III

Скажи ему, что отец-государь очень сожалеет, что всё вышло не так, как он хотел. Он ведь хотел сыну только лучшего — чтобы тот стал сильнее, чтобы он был надёжным оплотом империи и знал, что может всё.

— Ужасно, — прошептала Ксения. — Вы его так мучали.

Левая рука, всё ещё придерживающая девушку, сжалась сильнее, так, что так даже зашипела от боли.

— А вот это заткни себе подальше. Мы уже об этом говорили и с тобой, и с твоей сестрой. Самое малое, что я сделаю, если попытаешься как-то этим манипулировать — вырву твой поганый язык, ясно?

— Ясно, — выдавила из себя Ксения.

— Вот и умница. Делай, что говорю. Хорошего вечера.

Гордей взялся за ручку двери и отворил её, впуская девушку внутрь.

***

Аудиенции с императором я ждал с некоторым беспокойством, но в то же время понимал — это должно было произойти, и чем быстрее я расположу Александра Михайловича к себе, тем лучше.

Он меня знал. Насколько хорошо помнил, вопрос, конечно, открытый, но он я точно не являлся для него совершенно неизвестным человеком. Канцлер дал мне некоторые указания и судя по ним, сам Гордей Петрович сам на встрече присутствовать не будет.

Я надел строгий чёрный костюм без особых отличительных знаков. Сейчас я точно не выглядел как Алексей, но и обычным гвардейцем не был.

К моему облегчению приём состоялся в большом кабинете государя, а не в тронном зале.

Меня представили и пропустили в просторный кабинет.

Сейчас окна кабинета Александра Михайловича были зашторены, хотя на дворе стояло солнечное утро. Люстры, свисающие с потолка, впрочем, давали достаточно света.

Государь выглядел уставшим, хоть и спокойным. Аккуратная борода, повседневный мундир, очки для чтения. Рядом с правой рукой императора лежала чуть дымящаяся трубка.

— Доброе утро, Станислав Игоревич, — государь поднял на меня взгляд.

— Ваше Императорское Величество, — я учтиво отвесил поклон.

— Присаживайтесь, я только закончу читать документ, — он указал рукой на кресла слева от длинного письменного стола.

В кабинете канцлера была похожая обстановка, только здесь между двумя массивными креслами не было ни журнального столика, ни чего-либо ещё.

Ждать пришлось минут двадцать.