Двойник Его Высочества III

— Вы же не какие-то простолюдинки, почему ты думаешь, что с вами реально могут сделать что-то серьёзное?

Мы стояли в холле рядом с обеденным залом, но почти все, кто присутствовал на ужине, разошлись. Рядом не было ни канцлера, ни самого государя.

— Я не могу тебе так объяснить, понимаешь? Просто давай изменим наши договорённости и всё?

Мне не нашлось что ответить — с одной стороны её страх я понимал, с другой, такими действиями я могу сильно изменить ход событий, в который вмешивался перманентно. Теперь у меня даже послезнания не осталось — всё, о чём говорили в «Астре», изменилось.

Реальная ситуация сильно отличалась от того, что было в архивах, да и события уже шли совершенно иначе, потому что много привнёс сюда я сам. А если я ещё и ребёнка заделаю императорской фаворитке...

— Скажи ему, что мы спим, скажи, — я взял Марьяну за плечи. — Скажи, что месяц-полтора — это мало, он же не идиот и должен понимать, что с первого раза может и не выйти.

Марьяна шумно вдохнула.

— Думаешь, я долго буду унижаться перед тобой? — настроение девушки резко переменилось.

— Я уже и так и эдак пытаюсь дать тебе понять, что всё в порядке и просто нужно сделать то, чего они хотят, а ты... Пользуешься тем, что сейчас я готова перед кем угодно ползать на коленях, лишь бы сестру спасти.

— Успокойся, — шикнул я. — Не перед кем ползать не надо. Нужно подождать, потому что канцлер хочет именно этого, а зачем ему так срочно внук императора, раз наследник приходит в себя, ты не думала? Не думала, что как только этот внук появится, вы с сестрой уж точно ему не будете нужны.

Марьяна хмурилась, но задумалась.

— Не торопи события. Завтра я, скорее всего, встречусь с Александром Михайловичем. Потом поговорим, хорошо? Я пойду. Не нужно, чтобы мы вот так странно стояли и общались.

Марьяна молча кивнула.

— Вот и хорошо, — выдохнул я.

Девушка развернулась и пошла в сторону лестницы. А я сейчас хотел остаться наедине с собой.

***

Гордей Петрович стоял чуть поодаль от кровати цесаревича и наблюдал, как государь пытается поговорить с Алексеем.

Получалось не очень хорошо. С того момента, как наследник стал чувствовать себя гораздо лучше, он проявлял накопившуюся злость и обиду.

— Я очень рад, что тебе становится только лучше, — Александр Михайлович попытался положить ладонь на руку сына.