Аутодафе

– А ты случайно… – она прервалась, набрала воздуха и закончила: – …не принес мне янтарь?

– Принес, – я достал из кармана найденный на берегу камешек.

Тишина была такой долгой, что я начал думать, что больше уже не услышу слов от старухи. Но Агатан заговорила, и голос ее заметно дрожал:

– Что ты за него хочешь? У меня есть сова и моя шаль. Чудесная шаль из черного руна овец Волчьих островов. А еще стеклянные шарики: один небесно-голубой, а другой кроваво-красный. Они принадлежали моим внукам.

Мне не нужны были сокровища старухи, так что я сказал:

– Я принес его тебе просто так.

– Спасибо. Ты лучше, чем все другие, кого я просила принести хотя бы кусочек солнечного камня. Спасибо. Оставь его под деревом.

Я пожал плечами, положил янтарь рядом с бугристым корнем и пошел прочь. Возле дома Гуэрво произошло лишь одно изменение – Зивий стоял на крыльце, приложив к двери ухо. Заметив меня, он оставил свое занятие и, скривившись, сказал:

– Ничего не слышно. София окружила дом чарами, чтобы я не подслушивал.

– Тебя все-таки выперли.

– Вроде того.

– Что за Дымящийся ручей?

Боздухан взял в руки свой хвост, прикусил его зубами, ловя блоху и размышляя, стоит ли посвящать меня в такие подробности, затем, не выпуская хвост изо рта, пробубнил:

– Эфо мефто, где инофда пробуфдается фло.

– Как интригующе. А подробности?

Он выплюнул из пасти обслюнявленный хвост, сердито отмахнулся:

– Никогда туда не ходил. Всему лесу известно, что существа, живущие там, не любят чужаков, и только тупые люди могли там гулять.

– Ты хорошо устроился, Зивий. Викты всегда предоставят еду и славную селянку.

Он даже не огрызнулся, лишь вздохнул:

– Я не настолько смел, чтобы отважиться лезть к Дымящемуся ручью.

– Ну да. Ты способен только дать копытом по ребрам спящему.

– Просто твое унылое чувство юмора не может оценить все изящество моей невинной шутки.

Гуэрво вышел на крыльцо с луком, на который уже была натянута тетива. София, ободряюще улыбнувшись мне, скрылась за деревьями.

– Она скоро вернется, аэрго, и мы отправимся в дорогу, если ты, конечно, не против.

– Необдуманный поступок! – возопил боздухан, тараща глаза. – Вы чокнулись! Страж же сказал, что ни в чем нельзя быть уверенным.

– Поэтому мы и едем. Дело слишком серьезное, чтобы оставлять его на волю случая.