Граф Наумов

Как ни странно, больше всего место в котором очутился Андрей, напоминало классический рыболовецкий колхоз из его собственного мира, году этак в семидесятом прошлого столетия, где-нибудь в среднем течении Волги. Из общей схемы выпадали разве что наличие церкви, отряда Лохматого, а именно он, в отсутствии Колдуна, стал лидером мужиков имеющих опыт хождения по Зенону, ну и такой мелочи, как присутствие в этом мире магии.

Впрочем, по прошествии некоторого времени, все эти вопросы стал интересовать Андрея все меньше, поскольку был вытеснен другими, гораздо более значимыми проблемами.

Если быть объективным, то парню здорово повезло. Несмотря на то, что Лохматый, а на самом деле Кирилл Волков, продемонстрировал при первой встрече по отношению к Андрею не слишком-то доброжелательное отношение, впоследствии он проявил себя как вполне рассудительный и миролюбивый человек. Не ясно, что послужило тому причиной, то ли последнее указание Колдуна, то ли собственные черты характера, но парню грех было жаловаться на своего приемного родителя.

- Андреем Сваном был, в тело Андрея Наумовича вселился, Андреем Беловым числюсь по документам, которые прихватил с собой Колдун, теперь стану Андреем Волковым, - интересно, этим все и ограничится, или я смогу побить рекорд Черной Вдовы, отравившей дюжину своих мужей и каждый раз меняющую фамилию при заключении нового брака.

А обстоятельства, послужившие основанием для такого изменения личного статуса, были более чем серьезные. Всю неделю после того, как Андрей оказался в доме у Лохматого, где его накормили напоили, в баньке попарили, а затем предложили сидеть тихо и не высовываться в ожидании Колдуна, Андреей и сидел тихо. Благо поселили его на мансарде, в большой комнате, которую ранее занимали на пару сыновья Лохматого. Нынче обучающиеся в столице края — Красноярске и появляющиеся в отчем доме не чаще трех раз в году.

Помимо жилья и трехразового обильного питания в распоряжении Андрея оказалось поистине бесценное сокровище — та самая затасканная толстая тетрадь, исписанная от корки до корки, которую он вытащил из саквояжа вместе с кошелем, путевым листом и револьвером.