Реплес

Наглый «актер» пропустил вперед важного господина и застыл у двери, словно часовой. Сутулость, робость и неуверенность испарились, как и не было. Гибкий, прыткий, наглый, он поглядывал на меня с долей превосходства – я предпочел его больше не замечать.

Второй «гость» уверенно прошел к столу, бросил: «приветствую» и уселся напротив меня. Резкий контраст «просителей» заинтересовал. Собственно этого господина в роли просителя представить было трудно. Привычка отдавать приказы сквозила во всем.

Передо мной сидел человек облеченный властью. Округлые  глаза – сузились, и смотрели внимательно, жестко, недоверчиво из-под сошедшихся в линию бровей. Орлиный нос, сомкнутые губы, упрямый подбородок выдавали «породу». 

Несмотря на гордый вид, чувствовалось, что человек устал, скорее вымотался. Привычным движением руки, растрепанные вокруг лица волосы были убраны назад и приглажены, согласно светским правилам, открыв высокий и широкий лоб.

 – Храны умеют хранить секреты, – произнесено это было с нажимом, я молча кивнул, – Начальник тайной стражи Пайкира имеет право договариваться от имени градоправителя.

 – И зачем начальнику тайной стражи нужно было разыгрывать это представление? – моя усмешка вышла горькой и кривой.

 – Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, займись этим сам, так что все просто.

Серебряный диск с оттиском в виде глаза полыхнул белым светом в руках у посетителя, подтвердив подлинность свою и предъявителя. Передо мной сидел сам «Коршун» – живой ужас всех заговорщиков. За глаза начальника тайной стражи иначе не называли, а он не спешил за это наказывать.

 – Жаль Герт тебя тогда не додавил, – вмешался наглец, – внимательный и цепкий, ты нам подходишь.

«Люди, твою мать!»

Вечно они со своими проверкам, хитрят, врут, изворачиваются. А зачем? Что узнал или понял для себя этот «актер» и его начальник? Вот теперь желание послать все к чертям аж засвербело!

Пока пропадали «просто» дети неизвестно где они все были, а  как пропали дети Его милости, так засуетились, даже город закрыли.