Реплес

Едва темень поредела, маячок заметался по комнате воительницы. Пришлось будить рыцаря, ругаться он не стал, но молчал слишком выразительно – недовольно. Завтракать Мори не собиралась, как я и предполагал. Собралась, оседлала свою лошадку и галопом направилась к выезду из города.

Торопилась она зря. Так рано ворота никому не открывали и ей пришлось прождать еще довольно долго. Но все когда-нибудь случается. Вот и мою «охрану», наконец, выпустили.  Маячок  умчался вдаль по следам моих фантомов.

 – Что теперь? – нетерпеливо заерзал Лотрий.

 – Ждем пока Тан соберется, а дальше за ним следом выбираемся. Держи, – протянул еще пару полосок вяленого мяса, – это наш завтрак.

 – У тебя ж в котомке и другая еда есть, – буркнул недовольно рыцарь.

 – Есть, – согласился я, – только запах прятать я пока не умею.

К моменту, когда можно было выбираться из укрытия, рыцарь был похож на взведенный арбалет – ждать он не только не любил, но и не умел. Такого в засаду не посадишь – не усидит.

Собирались оборотни шумно, провожали их громко. Так что пристроиться под  пологом  сокрытия в хвост груженой повозке не составило труда. 

Тан ехал верхом впереди, Ароша правила двумя резвыми лошадками, запряженными в повозку. Что такого ценного оборотни решили увезти с собой для меня осталось тайной. Повозка будет здорово задерживать в дороге, но менять что-либо было уже поздно.

Выйдя из города, прошли немного вслед за громыхающим на ухабах скарбом на колесах, дождались резкого поворота дороги, а затем мы с Лотрием сошли с дороги в чащу и уже верхом отправились к условленному месту встречи.

Среди деревьев особо не разгонишься – коней жаль, ноги не железные – потому к поляне добрались почти одновременно.

 – Вот те раз! – воскликнул Тан, увидев нас с рыцарем у костерка уже жующих.

 – Куда ж вас одних отпускать, – рассмеялся я.

Тан радовался встрече, словно не вчера расстались, а зиму назад. Засуетился, доставая продукты, и очень скоро походный обед мог поспорить количеством снеди со званым.

Ароша жмурилась, как довольная кошка, но бурно свою радость не проявляла – никак воспитательные речи отца подействовали, а может сама чего надумала. Правда, было понятно, что прямо не скажет. Слишком изменилось ее поведение за последние дни. Молчит, может оно и к лучшему.

Дорога обещала быть спокойной.  

К вечеру добрались до Большого тракта, переночевали и двинулись к Пайкиру, влившись в торговый обоз.