Реплес

Тебя не будут уважать, а значит прислушиваться к тебе, а уж то, чему ты хочешь и можешь их научить вообще пройдет мимо. И возможно будет стоить им жизни. Не сейчас, но когда-нибудь.

 – И как быть? – вскинулся куратор, ожидая от старшего наставника откровения.

 – Заслужить их уважение, – серьезно ответил тот.

 – Как?

Гурий смотрел на молодого храна и четко видел, что тот все еще в плену ужаса Черной гати. Все признаки налицо.

 – Для начала обратись к целителям, чтобы ты мог начать высыпаться.

Перестань сторониться друзей, заново научись смеяться, жить. Вспомни себя, а уже потом понаблюдай за наставниками. Совета спроси, в конце концов, если сам не догадаешься. – Гурий улыбнулся. – Ты выжил в патруле, одно это заслуживает уважения, но... хвастовством делу не поможешь.

Лицо Юдиса просветлело. До улыбки еще было далеко, но горящие глаза подтверждали главное – он понял, услышал и перестанет замыкаться в себе.

 – Пойди, выпей чего-нибудь согревающего.

Холодно тут. Да и мне не помешает согреться нормально.

Воодушевленный куратор кивнул и торопливо зашагал на выход, словно выполнял приказ. Гурий покачал головой. Плохо дело, но он справится. Должен справиться, как справлялись все храны до Юдиса.

Дорога в берлогу Брабы не заняла много времени, но уже входя в комнату с пылающим камином, Гурий к своему неудовольствию обнаружил и заложенный нос, и ломоту в суставах в компании с головной болью. Этого только не хватало!

 – Что, уже рассыпаешься? – ехидничал Браба.

– Никак не привыкнешь, что молодость уже за плечами?

Гурий только отмахнулся, быстро прошагав к креслу у камина.

 – Держи. Совсем ты себя не бережешь, – продолжал ворчать Браба, протягивая заболевающему храну горячее вино с пряностями. – Этого хватит или эликсиры понадобятся?

 – Хватит, – зло рыкнул Гурий, так и не разобравшись на кого, собственно, он больше злится: на себя и свою идиотскую браваду или на хран’керу, не желающего промолчать и вечно ерничающего при каждом удобном случае.

 – Зачем звал?

 – Сказал же, есть новости…

Хитрый прищур глаз – обычно добрых – в которых сейчас плескалось веселье, азарт, любопытство и что-то еще, мало понятное – не сулил Гурию ничего хорошего. Складывалось впечатление, что он проиграл спор, хоть и не мог его припомнить. Молчание затягивалось, а Браба не спешил делиться новостями, распаляя любопытство гостя.