Реплес

Раскаленные угольки выстреливали из очага, утыкались в кованую невысокую ширму и опадали на железный лист на полу.

Рядом с очагом в массивном кресле качалке мерно покачивался хозяин этого места, глядя на огонь, словно меня здесь и нет.

На стенах аккуратно развешено оружие, явно боевое, видавшее виды – не для красоты. Взгляд зацепился за клинок непривычной формы. Не припомню, чтобы видел такое оружие раньше. Шипастый кнут, непонятно из чего сделанный, тоже приковывал взгляд.

В дальнем углу, на столе и вокруг него свалены кипы книг, некоторые открытые, из других выглядывали разноцветные закладки.

Нездешний пейзаж заинтересовал своей неправильностью, я подошел ближе, чтобы рассмотреть что не так. 

Дома. Каждый их них был похож на нераскрывшийся бутон незнакомого цветка. Зелень росла на широких лентах, то ли дорогах, то ли мостах, которые причудливо извиваясь стремились от одного дома к другому.

На мой удивленный возглас отозвался хозяин:

 – Моя родина. Мой мир.

В хриплом голосе проскользнули нотки усталости и затаенной тоски. Не думаю, что мне показалось, слишком часто я слышал категоричность, повеление, раздражение, которые были ярким контрастом с прорвавшимися сейчас эмоциями – совершенно другими.

 – Так зачем вы здесь, если свой мир так дорог?

 – А здесь, это где? Просветишь, преемничек?

 – Преемничек? – я проигнорировал первый вопрос.

 – Ну, а как тебя еще называть? – горькая усмешка искривила упрямое, волевое лицо.

 – Вам виднее, – буркнул в ответ, обернувшись в поисках на что бы присесть.

 – Давай ближе к огню.

Возле очага появилось еще одно кресло, похожее на хозяйское. Сон, он и есть сон, поэтому ничему не удивляясь, с удовольствием уселся, давая телу долгожданный отдых. Что интересно –усталость быстро исчезала.

 – Так, как к тебе попал мой артефакт? – неожиданный вопрос белого заставил вздрогнуть.

 – Что ж не отобрал, раз он твой? – быть вежливым резко расхотелось.

Сухой кашель оказался смехом – ну, хоть кого-то все это веселит.

 – Может расскажешь? Я тоже не прочь посмеяться.

 – Я сам давно мертв, – резкий переход, веселье словно ветром сдуло. – Ты общаешься с проекцией –слепком памяти, сил, знаний –лишь осколком меня прежнего.