Реплес

От неожиданной боли, ляпнул в голос то, что до сих пор предпочитал тихо шипеть:

 – Хранова подстилка…

Мгновение. В дверной косяк вонзился кинжал, лишь слегка царапнув мочку уха кругляша. Дверь распахнулась, и теперь сбежать от разъяренной бабы мешала еще одна женская персона, одетая в мужской костюм, обвешенная острыми игрушками, совсем ей не положенными, да еще и с боевым луком за спиной. Приказчик попробовал ее просто оттолкнуть, но не тут-то было.

Позор женской чести ухватил его за шкирку и, без видимых усилий втащил внутрь ненавистной корчмы, не забыв вытащить при этом воткнутый кинжал.

 – Ты активировала Долг жизни, Васса, убить?

 – Его? – рассмеялась меткая стерва. – Я не промазала, но не взять кровь за хамство, не могла. Выбрось эту погань за порог.

Приказчик взвыл дурным голосом, указание демонова девка выполнила в точности. Дверь распахнула с пинка и ударом вышибла его на улицу. Проследив за полетом и позором болезненного приземления кругляша, она только хмыкнула и захлопнула дверь.

Васса расставляла перевернутые лавки и стулья по местам, вошедшая молча за ней наблюдала, но долго не выдержала:

 – Что происходит? Ты беременна и осталась здесь? Почему ты еще не на земле Харкоса?

 – Давай обо всем по порядку, Мори, проходи, ты с дороги.

Стянув капюшон, золотоволосая так и осталась стоять, с недоумением наблюдая за старшей воительницей, занимающейся обычным трудом, что совсем не вязалось с тем человеком, которого раньше знала.

Вскоре на маленьком столе, возле стойки появилась еда, мгновенно раздразнившая аппетит и бутылка вина. Приглашающий жест хозяйки все же возымел нужный эффект.  Гостья подошла к столу, скинула плащ, уложила на стоящий рядом стул часть амуниции и села напротив старшей воительницы клана.

 – Сегодня хороший день, Мори.

 – Хороший, – отозвалось неуверенное эхо.

 – Чем не тост? – рассмеялась Васса и в бокалы потекло красное.

Тост поддержали распитием пряного вина, а дальше Васса с удовольствием наблюдала,  за молодой девушкой, обладающей зверским аппетитом. Мори тоже изменилась с того времени, как виделись в последний раз. Левая рука двигается скованно, скорее всего, свежая рана. Над левой бровью, ближе к виску, новый шрам, хорошо леченный – тонкая светлая галочка.

«Что ж она так неосторожно, а главное, где?» – привычное беспокойство за членов своего ют’хара, заныло в груди.