Страж

Он вздохнул и перестал об этом говорить.

– Мне нужна помощь, – сказал я. – Расскажешь, куда ушли другие?

– Их прогнали. Меня тоже хотели прогнать, но я быстро бегаю. – Его синие губы улыбнулись.

– Как прогнали? – не понял я.

Он нарисовал в воздухе нечто похожее на морского конька. Фигуру. Общее изгнание из места. Я знал, что это такое.

– Большой был рисунок? – быстро спросил я.

– Ага.

– Ты видел, кто его рисовал?

– Человек в красных туфлях.

Одного такого я знал.

Выходит, у господина Александра есть таланты и опыт настоящего стража.

– Потом ты его встречал?

– Ага. Встречал. – Мальчишка болтал ногами, поглядывая по сторонам, и было видно, что разговор ему не слишком интересен. – Позавчера. Он рисовал другие знаки.

– Какие?

– На месяц похож. Узкий. Вот такой. – Движением тонкого пальца он попытался воспроизвести изображение. – Только здесь словно вырез. А тут вот такая вот штука.

Внутренне я похолодел.

Фигурой эта «штука» не была. Я видел ее в университетских книгах во время обучения своему ремеслу. И однажды мы обсуждали ее с Герой. Все гораздо серьезнее, чем можно было предположить.

Пугало, увидев контур рисунка, едва не сверзилось вниз, на Проповедника, околачивающегося на улице.

– Где он ее рисовал? – стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, спросил я.

– Вон там. – Мальчишка показал пальцем на восток. – Прямо на крыше. Он меня не заметил.

– Спасибо, – поблагодарил я его.

Крыша была очень приметная. Да и само здание тоже. Собор Святого Николая.

Судя по часам на Цветочной площади, было без четверти двенадцать. Всего пятнадцать минут оставалось жить епископу Урбану, а так же всем, кто слушает его в соборе. Я не был уверен, что успею хоть что‑то сделать, но попытаться стоило.

Мне пришлось мчаться сквозь толпу, запрудившую улицы, распихивая всех локтями. В спину неслись ругательства и проклятия. Поняв, что этой дорогой я успею только для того, чтобы увидеть, как из церкви выносят погибших, я бросился в узкое переплетение улиц, переулков и задворков старого города.

Я худо‑бедно помнил путь и знал, что, если свернуть на приметном перекрестке, возле угловатого дома, в котором скрывалась аптека, можно выскочить к стене северного нефа огромного собора.

Шум центральных улиц на какое‑то время стих, я слышал лишь свое тяжелое дыхание. Проповедник и Пугало давно отстали.