За горами, за долами...

Твоя кожа казалась сладкой — это галлюцинация

И я звал тебя в шутку медицинской загадкой.

Глаза как огнемёт, комбинация, гипноз.

Я выпарил на огне наркотик из твоих слёз.

Грудная клетка — сейф, сердце — окаменевшая органика.

В моей квартире тьма и азиатское бесправие.

Я на востоке, а ты в новостройке.

Увидимся в новой жизни

Там, где восходит Солнце;

Там, где мы только в мыслях;

Там, где я вечно пьяный;

Там, где любовь, как выстрел.

Я обниму нирвану.

Я научусь быть сильным.

Мой последний концерт на вершине Фудзи.

Я буду ждать тебя у подножья.

Я буду ждать тебя, сколько нужно

С бутылкой виски и поцелуем.(3)

Мара так боялась, что до этого дойдет. Ей вовсе не хотелось ставить между ними разделительную черту именно таким образом. Но его чувство — это всего лишь безудержная страсть, так, по крайней мере, ей казалось. Вскоре она тоже вернулась в квартиру. Акиры в гостиной не было. Ей ничего не оставалось, как уйти в свою комнату.

Утром завтрак прошел относительно молча. После уборки Мара вернулась в гостиную и включила телевизор.

— Извини, я была резка с тобой, — тихо произнесла Мара.

— Ну, в некотором смысле ты была права. Стоит лишь обнять тебя, и реально сносит крышу. Я уже сам себя стал побаиваться. Не хочу, чтобы тебе было плохо из-за меня, — произнес он, коснувшись её руки.

— Может, сходим в гипермаркет, прогуляемся. Там и пообедать можно, — предложил Акира.

— У вас и такое есть? — наигранно удивилась Мара.

— Обижаешь, — нахмурился парень.

По оживленности, а следовательно, и шумности гипермаркет здесь ничем не отличался от привычных ей. Хотя девушка иногда ловила на себе заинтересованные, иногда удивлённые взгляды прохожих, как мужчин, так и женщин. Акира не стеснялся прилюдно брать её за руку, а иногда даже приобнимать за талию.

— Если что-то понравится, дай знать, — сказал он ей.

— А… Ладно, — недоумевая, произнесла она.

Они ходили по разным павильонам с женской одеждой, косметикой, аксессуарами, и вопрос: «Что это?» относительно надписей на тех же флаконах звучал чаще всего, иногда ставя парня в неловкое положение, что отражалось на его лице лёгким румянцем. Они вышли из очередного павильона и остановились у следующего. Акира всё время озирался по сторонам.