Падшие герои 2: Восхождение к власти

– Я бы предпочла отправить Арвиль,– тем времен сказала Ольха.– В отличие от псевдогоблина её магия не убивает всё вокруг, и на роль незаметного разведчики она подходит куда лучше. После её ухода растения возвращаются в норму, а Демон Голода оставляет после себя лишь смерть. К сожалению, её раны ещё не исцелились до конца. Она стабильна, но недостаточно.

– К слову об этом,– Демон Магии резко оживилась.– Зентреб, Арвиль, я предлагаю вам не участвовать в грядущей битве.

– Потому что меня может постигнуть рецидив,– понимающе хмыкнул я.

– А я чрезмерно сильна пострадала в том бою,– Демон Природы помахала рукой и чуть скривилась.– Меня до сих пор терзаю не самые приятные ощущения. Интересно, из-за кого же я попала в такое печальное положение?

Я издал тихое рычание. Чувство вины оказалось довольно таки болезненным.

Раньше оно не было столь... сильным и неприятным.

Папир издал непонятный рык, показал на нас и сложил лапы крест на крест.

– Кажется он охотно поддерживает идею оставить вас в крепости,– с изрядной долей сомнения произнесла Ольха.

– Иногда мне кажется, что его следовала назвать Демон Благоразумия,– я вновь хмыкнул.– Не смотря на приступы безумной ярости он всегда поступает крайне рационально.

– Что-то ты сегодня расхмыкался, Зентреб,– недовольно заметила Демон Природы.

– Разве? Не замечал. Давайте же обсудим нашу тактику!

***

После заседания я вернулся в свои покои и начал медитировать. Спокойствие и воля могли помочь преодолеть мою хаотичную природу. Прекратить, или хотя бы ослабить, частные вспышки гнева и желание разорвать всех.

Скрипнув клыками я закрыл глаза и попытался погрузиться в глубины собственного сознания.

После настоящего падения в безумия я ощутил настоящий страх. Произошедшее было хуже смерти... Нет ничего хуже утраты разума и превращения в тупое животное.

Смертельно опасное животное!

И в таком виде я уничтожил целый город и даже умудрился ранить сородичей. Последнее, неожиданно задело меня куда сильнее чем я мог представить.

Раньше я думал, что с лёгкой душой смогу их убить, но сейчас лишь одна мысль об этом казалась невыносимой.

Когда я вспоминаю, что навредил Арвиль и Папиру то сердце будто сжимается. Или сжимается то, что у меня вместо сердца.

Да даже о Демоне Голода я сожалел!

Не так сильно, но всё же.

Глава XXIII Возвращение

Невыносимая боль терзала тело. Словно тысяча острых когтей вонзались в плоть, разрывая и кромсая. Слабость давила с силой целой скалы.